Книга Жар-птица, страница 67 – Арина Теплова

Быстро закончив со своей одеждой, Кирилл уже через минуту обернулся к ней и, вперив в девушку пронзительный горящий взор, твердо сказал:

— Я поступил подло. Потому должен загладить свою вину перед вами, Ольга Николаевна. Я прошу вашей руки.

— Господи! — выпалила испуганно она, явно не ожидая такого поворота. — Час от часу не легче! Вы в своем уме, штабс-капитан⁈ Какой еще руки⁈

— Вашей! Я прошу вашей руки, ибо хочу, чтобы вы стали моей женой. Я люблю вас.

— Безумец! — возмутилась она, окончательно разозлившись.

Этот наглец, мало того что ворвался в ее спальню, решил надругаться над ней, а теперь вдруг хочет жениться? Это было неслыханно. Она что же, нищая дворяночка? Ее отец сенатор, у них в Петербурге один из самых больших особняков и лошадиный выезд не хуже, чем у самого императора. Как мог этот офицеришка думать, что может взять ее в жены? Ее, Оленьку Трубецкую! Он точно был безумен.

— Пойдите вон, сударь! Немедля! Или я позвоню в колокольчик, мне уже все равно, пусть вас застанут в моей спальне!

— То есть вы отказываете мне?

— Да! — выпалила она и, соскочив с кровати, подбежала к столу и схватила в руку колокольчик. — Вон! Или я звоню. Пусть сюда придет мой батюшка, вызовет вас на дуэль, раз вы не понимаете по-хорошему!

Он долго смотрел на ее тонкую фигурку в ночной полупрозрачной сорочке, босую, с потоком темных волос, которые окутывали девушку до самых бедер. Она была невозможно хороша, но ее взор был страшен. Ее глаза метали молнии, словно она жаждала растерзать его. Он же хотел от нее только любви. Но, похоже, ей это было не нужно.

И еще она грозилась устроить эту дуэль между ним и своим отцом. Но это было уж совсем жутко. Ведь Кирилл понимал, что, если дуэль произойдет и он ненароком ранит Николая Николаевича, он более никогда не сможет просить руки Оленьки. Она никогда не простит ему увечье или смерть родного отца. Потому он понимал, что должен уйти, и немедля, пока она действительно не позвонила в зловещий колокольчик.

— Я в последний раз предлагаю вам стать моей женой, Ольга Николаевна, — сказал он глухо. — Вы не думайте, я смогу быть очень нежным и щедрым к вам.

— И будете дарить мне раз в год на именины засохшие конфеты или колье из ломбарда? — уничижительно заявила она, намекая на его бедность, решив унизить его так же, как он унизил ее четверть часа назад.

Измайлов побледнел, ее словесный удар был ниже пояса. Он прекрасно знал о своем довольно стесненном финансовом положении. Да, он не был нищим, но и не был богат, как ее отец. Но она не имела правда унижать его подобным образом. Именно в этот момент у него возникла безумная идея. Разбогатеть так сильно, чтобы подчинить эту непокорную надменную красавицу себе. Чтобы она ползала у его ног и молила о любви. Только тогда он будет отмщен за все те унижения, которые она уже учинила ему.

Он как-то дико взглянул на нее и словно приговор отчеканил:

— Клянусь, вы пожалеете о своем безразличии когда-нибудь! И еще станете моей!

Она рассмеялась ему в лицо и процедила:

— Да неужели? И как же, если я этого не желаю?

— Возжелаете, дайте только срок. Я не бросаю слов на ветер, — заявил он.

— Это угроза?

— Да. Я покажу вам, надменная кокетка, где ваше место!

— Где же по-вашему? — забавляясь его словами, прыснула она.