Книга Жар-птица, страница 112 – Арина Теплова

— То есть все это время ты терпела меня, чтобы выторговать дворец отцу?

— Вы все верно поняли, Кирилл Григорьевич, — ответила она, и полная коварства улыбка появилась на ее губах. И тут же чуть попятилась от него, видя, как взор мужа потемнел от ярости. — Настало мое время мстить вам за все унижения, что я испытала по вашей вине. Потому я отказываю вам в ласках, я понятно выразилась?

— Какая же ты су… — прохрипел он, едва сдержавшись, чтобы не обозвать ее гадким словом, и хрипло выдохнул: — Кованая змея, вот ты кто!

— О, я понимаю вас, — дерзко продолжала она, глухо рассмеявшись. — Злитесь оттого, что теперь ваши гнусные желания останутся без воплощения?

Она прямо забавлялась его недовольством и возмущением. Прямо как тогда, когда он проник в ее спальню, и она смеялась ему в лицо, отказавшись выходить за него замуж. Это вмиг довело Кирилла до бешенства. В три прыжка он достиг Оленьки и схватил ее ладонью за горло, сильно сжав. Она вмиг перестала смеяться и испуганно схватилась руками за его неумолимую жесткую руку.

— Вы что⁈ — прохрипела она испуганно, думая, что он хочет задушить ее.

— Боишься, бесенок? — процедил он ей в лицо, чуть ослабив хватку, но шею ее не отпустил. — Верно, опасайся. Если я захочу осуществить свои «гнусные желания» ты меня не остановишь.

В следующую секунду он отпустил ее горло и рванул ворот платья, обнажая плечо. А далее толкнул ее назад, и Оленька неуклюже плюхнулась на кровать ягодицами и спиной. Он тут же угрожающе склонился над нею, прижав ладонями ее плечи к подушке. Его взгляд горел темным пламенем.

— Не смейте! — испуганно вскрикнула она, думая, что он вознамерился снасильничать над нею.

Ехидно оскалившись и явно довольный ее испугом, Кирилл глухо вымолвил ей в лицо:

— Я думал, что мы наконец стали понимать друг друга. И все между нами может наладиться, но, видимо, ты не способна любить никого, кроме себя!

Он отпрянул от нее и, резко развернувшись, направился прочь, желая немедля уйти от этой кованой девицы, с которой свела его судьба, и которая не прекращала мучить его.

— Любить вас? О нет, я ненавижу вас! — выпалила она ему в спину, садясь прямо и оправляя платье, вновь натягивая его на плечо. — Вы посмели принудить меня к этой гнусности, воспользовались моим несчастьем. И что ж вы думали, что после этого я полюблю вас, Кирилл Григорьевич⁈ Я почти месяц ездила к вам тайком, как какая-то непотребная девка из борделя! Неужели вы думали, что я прощу вам подобное?

Резко развернувшись, он вперил в нее темный взор и, обращаясь к ней на холодное вы, прорычал:

— Можете не прощать! Мне уже все равно!

— Неужели все равно? — ехидно воскликнула она, она жаждала подольше насладиться его бешенством. — Оттого вы так взъярились?

— Думайте, что вам угодно! — вспылил он, чуть прищурился и как-то зловеще вдруг сказал: — Не хотел этого говорить никогда, чтобы не печалить вас. Но теперь, думаю, надобно, чтобы вы знали всё.

— Что же?

— Я специально соблазнил Евгению Красовскую и заставлял ее тянуть деньги из вашего отца. Она влюблена в меня как кошка, потому делала все, как я ей велю. Сначала оттяпала у него поместье, потом дом вашей тетки. По моей просьбе дядя добился, чтобы вашего отца император сместил с должности. Я намеренно сел играть с вашим отцом в карты, чтобы разорить его, а до того научился у одного из шулеров виртуозно играть. Мой дядя никогда не ставил условий по наследнику. Половина его состояния уже переписана на меня. Все это был фарс чистой воды. Все это я сделал для того, чтобы проучить вас, наглая кокетка. Я поклялся, что вы станете моей женой, я сделал это, ибо мои слова не пустой звук. Но, похоже, эти уроки ничему не научили вас. Вы как были надменны и холодны, таки остались. Потому идите прочь!