Книга Жар-птица, страница 106 – Арина Теплова

Спустя миг его рука начала ласкать ее белые ягодицы, чуть сильнее сгибая ее ножку в колене и приподнимая. Так интимная поза стала еще теснее, и молодой человек уже входил в ее горячее лоно более мощными рывками. Через минуту он впился губами в ее ушко, а вторая его рука принялась властно ласкать ее грудь через ткань платья, оттягивая глубокий вырез все ниже и стараясь добраться до ее нежной выпуклой плоти. Вскоре его сильные пальцы яростно сжали ее сосок, и Кирилл удовлетворенно простонал, продолжая все более исступленно входить в ее узкую промежность.

Прикусив губу, Оленька ощущала его неистовое вторжение в свое лоно, и ей казалось, что он наполняет ее с каждым движением все больше и глубже. В какой-то момент, когда он ласково и в то же время дерзко прихватил губами ее ухо, она ощутила, что это действо вызывает в ней дрожь и даже некое удовольствие. Через миг она хрипло задышала, чуть приоткрыв рот, и даже прикрыла глаза, ощущая, как Кирилл сильно сжимает ее ягодицы рукой, направляя их в такт своим безудержным движениям.

— Благодарю, это было чудесно, — проворковал ей на ухо Измайлов, когда все закончилось и он осторожно поставил девушку на ноги, разворачивая ее к себе лицом.

Девушка, раскрасневшаяся и смущенная, отводила от его лица взгляд, чувствуя себя какой-то развратной вакханкой с картины Растрелли. Позволила овладеть собою прямо на столе, даже не раздевшись. Но Кирилл понимал ее смущение, и это было ему по нраву, ведь это подтверждало, что девушка не распутна и невинна. Он ласково улыбнулся ей, лаская пальцами ее щеку, и предложил:

— Продолжим на кровати? Или сначала накормить тебя цукатами и игристым вином?

— Я бы выпила вина, Кирилл Григорьевич, — ответила она, чувствуя, что от всех этих интимных игр у нее пересохло во рту.

— Кирилл, Оленька. Хватит называть меня так официально, я же просил тебя. Я же тебе не супруг, а пока только любовник, — подтрунил он.

— Я смотрю тебе нравится мое унизительное положение, — фыркнула она недовольно, вырвавшись из его объятий и отходя от него.

Она начала нервно оправлять вырез платья, из которого вульгарно торчала правая грудь. Он тут же обвил руками ее стан, прижимая ее спиной к своей груди.

— Глупости все это, Оленька. Прекрати терзать себя. У нас сделка, позабыла? — он начал целовать ее шею, а его рука опять дерзко вытянула ее грудь из выреза. — Думаю, все же стоит раздеться, пока я ненароком не порвал твое прекрасное платье…

Через неделю Олегу осматривал семейный доктор Измайловых. После он доложил обо всем Кириллу, который ждал за дверью.

— Ольга Николаевна тяжела, — заявил тихо доктор, едва вышел в гостиную, претворяющую спальню Кирилла.

— Но всего полтора месяца, — опешил молодой человек.

— Срок мал. Но все симптомы налицо. К осени она разродится, — с уверенностью сказал доктор.

— Благодарю за услуги, Лев Нилович, — кивнул Измайлов, протягивая ему вексель. — Надеюсь, эти новости останутся между нами?

— Непременно, Кирилл Григорьевич, как мы с вами и условились изначально.

— Ну что же, моя шалунья, я очень рад, — проворковал Кирилл спустя четверть часа, едва придя в себя от заявлений доктора и, войдя в спальню, быстро обнимая Оленьку. — Насчет свадьбы. Я думаю устроить ее недели через три.

— Так скоро? — воскликнула в сердцах она, думая, что к этому времени ни одна портниха на сошьет ей платье.