Книга Якудза: преступный мир Японии, страница 117 – Джейк Адельштейн

После этого он взял пять экземпляров, положил в черную папку, саму папку сунул в портфель и собрался уходить. Я проводил его до двери, он дважды мне поклонился и ушел. Прежде чем запереть дверь на два замка, я выждал несколько минут, чтобы не показаться грубым.

Гото возместил ущерб. Он выплатил компенсацию – больше миллиона долларов. Кто сказал, что мир устроен несправедливо? Если ты – важная персона в мире якудза и хочешь избежать наказания, тебе придется раскошелиться.

Кстати, чтобы остаться в живых, если ты босс якудза, потратить придется еще больше. Согласно письму, которое пришло из офиса сенатора Чака Грассли в 2008 году, Гото заплатил четыреста тысяч долларов Калифорнийскому университету в Лос-Анджелесе, чтобы всех обогнать и заполучить новую печень. В дополнение к этому он сделал пожертвование в размере ста тысяч долларов в пользу университета.

Так что, учитывая эти цифры, компенсация сильно по нему ударила. По общему признанию, она получилась немного меньше суммы ущерба в 187 миллионов иен, указанной в первоначальном иске семьи. Но близкие погибшего получили кое-что взамен: по словам участников иска, в какой-то момент переговоров сумму, запрошенную в иске, обещали выплатить и Гото, и организация, но в итоге заплатил только Гото с условием, что он выразит свои соболезнования. В Японии они стоят довольно дорого.

Синобу Цукаса не заплатил ни одной иены из первоначально запрошенной суммы.

Адвокат, представлявший членов семьи, опубликовал заявление для прессы, в котором изложил детали соглашения: Гото принял на себя ответственность как тогдашний глава организации за действия своих подчиненных, которые привели к гибели Нодзаки, согласился возместить ущерб и выразить соболезнования его семье. Однако Гото не признал, что он руководил убийством.

Старейшина позвонил мне напрямую спустя восемь часов после публикации моего продолжения первой статьи. Номер был незнакомый, но на другом конце линии оказался Старейшина. Он сказал, что у него есть время как следует поговорить.

— Вот что я скажу, – начал он, – сдается мне, это Гото распорядился, чтобы Кондо убили в Таиланде. Это жестоко. И низко. Для оябуна убить своего кобуна, чтобы защитить себя, – значит просто пробить дно. Все равно что собственного ребенка прикончить. Хуже только, когда наоборот.

Я согласился.

— Что, – спросил он, – вы пока под защитой полиции?

— Да, – ответил я, – но, думаю, ненадолго.

— Я читал вашу книгу «Пороки Токио». Ну, в переводе, но хорошем. Мне понравилось. Вы, похоже, всерьез ненавидите этого сукина сына. Думаете, он убил вашего адвоката?

Я сказал, что не знаю.

— Но, – добавил я, – учитывая, что я нанял адвоката, чтобы подать в суд на Гото, а десять дней спустя он погиб, поневоле задашься вопросом, совпадение это, несчастный случай или что-то другое. Я не знаю. Я до сих пор не знаю.

Повисла тишина. А потом он очень медленно глубоким скрипучим голосом произнес:

— Гото… Ятцау ка?

Когда он сказал это, я почувствовал, как все мое тело свело холодом. Заледенела рука с зажатым в ней телефоном, волосы от руки и до самой шеи. По-японски «ятцау» – то же, что «ятте симау», только менее официально. В переводе это означает «сделать что-то до конца».

Есть и совсем другое значение: хотите, чтобы я его прикончил?