Книга В объятиях вендиго, страница 9 – Эдди Паттон

Еще раз обведя взглядом аудиторию, в полумраке я заметила блеск серебряной цепочки того высокого парня, хотя мне чертовски хотелось снова назвать его мужчиной. Юности в его лице почти не осталось, черты были резкими, а движения почти не сопровождались эмоциями.

Он сидел в углу, склонив голову и безотрывно глядя в светящийся экран.

Почему-то мне захотелось пригласить его к нам, чтобы он сыграл очередного главного героя в пьесе Лин, но мне все так же чудилось, будто он откажет сразу же, как только я появлюсь со своим списком.

Решив, что лучше не пялиться на людей просто так, я опустила взгляд и неловко поежилась; сегодня в кабинете прохладнее обычного.

Осень пришла быстро. И вместе с ней целый список новых знакомств.

song: tokio hotel – stormy weather

Лин толкала полупустую бутылку с газировкой по столу, а когда она безвольно падала, то поднимала обратно и снова толкала.

Я сидела напротив, уперев руку в подбородок и без конца глядя на входную дверь, которая все никак не раскрывалась: Калеб пообещал прибежать и рассказать об успехах, но все никак – его не было уже двадцать минут, а тем временем подходил к концу вторник. У меня оставалось ровно три дня на то, чтобы предоставить Бруку готовый список с подписями о согласии или отказами.

На самом деле переживать было не о чем, но стойкое чувство ответственности и желание помочь никогда не отпускали.

Этакий синдром матери Терезы.

За окнами кафетерия уже вовсю лил дождь, затапливая парковку и едва успевая стекать в решетки канализационных стоков; погода разбушевалась уже с первых чисел сентября, отчего мне резко стало нехорошо.

Теперь придется ездить на автобусе или брать у мамы машину… Чего очень и очень не хочется делать. За каждую царапину придется отвечать жизнью.

Или все-таки упросить их отпустить меня в общежитие, пока мистер Брук сможет дать мне бесплатное место. Или, если сказать точнее, – выбить. Лин без проблем жила в комнате женской части корпуса и не жаловалась – у них была кухня, комната с общей душевой и личная уборная.

Все было цивилизованно.

Вокруг почти не было людей – лишь пара ребят болтали о чем-то у окна, пока мы с Лин пристроились посередине: так было удобнее смотреть за дверью.

— А что, если он тебя подколол и ничего не найдет?.. – пробубнила под нос подруга, снова поднимая упавшую бутылку. – Он может…

— Нет, он серьезно, – вздохнула я, – пару минут назад написал, что записывает. Ждем.

Мне нравилось, как выглядела столовая после ремонта: стены белые, пол – темный кафель со светлой крошкой, а окна – широкие и пропускают много света, пусть небо сейчас и заволочено тучами.

И хотя стулья все еще были неудобными и жесткими, все радовались кофейным автоматам – вот это было полезным приобретением.

Сейчас около них склонился парень с темными короткими волосами, которого я прежде не видела. Он как-то долго стоял на месте, и я натыкалась на него взглядом всякий раз, когда искала глазами Калеба.

Поправив кожанку, я подвернула рукава и проверила время – ну, Калеб, когда же ты придешь? Я не хотела идти домой под дождем, и именно сейчас он начинал медленно сходить на нет.

Парень, который стоял у кофейного автомата, вдруг развернулся и, держа в опущенной руке стакан, подошел к нашему столику.