Книга Свадьба. В плену любви, страница 54 – Любовь Попова

— Это было грубо, – напоминает менторским тоном Ася, но в машине садится, поправляя юбку, заставляя забыть все неприятности, которые на меня навалились. Теперь на Асином и моем теле вживлен маячок, чтобы в случае чего, нас смогли найти. Шанс, что нас снова захотят похитить, очень высок.

— Зато будет знать, что к тебе лучше не подходить. И вообще, он похож на маньяка.

— Учитывая сколько ты трахаешься, ты к маньяку ближе.

— Тогда я сталкер.

— Временный. А мне нужен кто – то, кто восполнит резкий недостаток эндорфина и дофамина, когда ты уедешь. По – моему Леша отлично подойдет, как считаешь.

Вот вроде шутка, а у меня грудь печь начинает при мысли, что она реально на такое пойдет.

— Бесишь, знаешь? – дергаю чертовку на себя, вынуждая обхватить меня коленями. Мне нравится эта поза. Асе тоже. Так она чувствует себя в безопасности, сама задавая темп и глубину проникновения. – А как же целибат в пять лет.

— Ну ты меня вылечил, – ведет она бедрами по стояку, волной заводит. – Теперь можно пускаться во все тяжкие.

— Вряд ли этот маменькин сынок осилит пункт пятнадцать. Помнишь?

— Я все помню. Ты поднимаешь меня, удерживаешь за задницу и вылизывает пока я не кончу… – каждое слово произнесено тише предыдущего. А "кончу" осталось гортанным стоном на ее губах, потому что мои пальцы уже забрались под юбку и с силой сжали плоть… – А как насчет сейчас? Справишься?

— А там не твой судья выходит…

— Жаль, что он не видит, – опускаю кресло, резко поднимая вкуснятину к лицу. – Думаю это было бы самым непристойным увольнением за всю историю российского суда… Приоткрой окно и высунь руку.

— Демьян! – сжимается вся, но я уже прижимаюсь губами к трусам, втягивая носом сладкий запах… Бля, лучшее, что можно ощутить. – Они поймут!

— Давай, тебе же хочется. А потом они будут смотреть на тебя и думать, трахалась ли ты на парковке суда или у них галлюцинации.

Ася делает как прошу. Открывает окно совсем чуть-чуть, просовывает ладонь. И я знаю, как ей это нравится, потому что трусы буквально истекают соками, а стоны становятся гораздо громче.

— Демьян, ты болен, знаешь, – выгибается, пока активно лижу полоску трусов, впитывая через нее сок, а потом отодвигаю ее в сторону и врезаюсь языком в самое нутро, вынуждая Асю кончать долго и протяжно. Охуеваю от возбуждения, что током проносится от поясницы к яйцам. Стоит Асе коснуться пальчиками их, сжать со всей силы, как член, пульсируя, начинает марать трусы изнутри…

Пара минут, чтобы прийти в себя.

Ася тут же прыгает на свое место, опуская юбку на колени. Почти сразу мы слышим стук в окно, переглядываемся, ощущая холодок в позвоночнике.

Я открываю окно и вижу морщинистое лицо судьи.

— Ася Анатольевна, пока вы не уехали, хотел вам документы передать, которые вы просили.

— О, спасибо, Геннадий Михайлович. Вы как – то вспотели. Все нормально?

— Да, мерещится всякое. В документах записи суда над вашей бабушкой.

— Что за суд?

— Сейчас расскажу. Спасибо, что занялись этим. Может водички?

— Да у меня своя. Всего доброго.

— И вам, – прощается Ася, а я закрываю окно и смотрю на то, как она копается в документах. – В общем, моя бабуля пришла в полицию и сказала, что выписала ошибочное заключение, попросила защиты. Но на суде ее признали невменяемой, потому что она несла какую – то чушь про секту, про смерти детей, про секс детей. И вот тут все ее слова.