Книга Свадьба. В плену любви, страница 29 – Любовь Попова

Я ахаю, прогибаясь в пояснице, каждым миллиметром ощущая в себе его плоть.

Величину, твердость, контуры вен, пульсацию, что отдается по венам, заставляя кровь вскипать быстрее.

Счастье есть!

Кажется, только в такие моменты осознаешь это полностью. Когда глаза в глаза, губы в губы, когда все, что различаешь, это его лицо!

Счастье есть! Пусть мимолетное, пусть на раз, но как же не хочется, чтобы это заканчивалось! Чтобы стянутый напряжением низ живота продолжал ныть, чтобы грудь тряслась от сильных, грубых толчков, чтобы пальцы жесткие впивались в столешницу, в которую ударами молота он сам вбивал меня. Не хочу, чтобы заканчивалось, не хочу, чтобы тормозил.

Пусть трахает!

Пусть дух толчками выбивает!

Пусть берет меня целиком! Мимолетно. Но сейчас! И пусть на мгновение, но покажется, что навсегда. Я цепляюсь за шею, ближе подтягиваюсь, чтобы полнее ощущать плоть внутри себя.

Она царапает венами, бьет концом в матку, она скользит внутри так правильно, так сладко! А я пытаюсь помогать, подмахивать, но кажется, что только мешаю, да и ноги дико затекли.

— Дем, ноги!

— Да-да, – убирает он руки так, что мои ноги теперь опираются на его локти. Теперь угол проникновения другой, и ощущения кажутся более острыми, болезненными.

Демьян двигается быстро, порывисто, вбивается в мое тело на полной скорости, словно торопится, словно я могу сбежать. А я уже патокой теку по его телу. Руками ощупывая твердые мышцы, глазами улавливая ветки татуировок…

Он такой, Господи, правильный, идеальный, не мой, и от этого только злость поднимается. На раз, все это на долбанный раз!

Тогда я все возьму!

Все, что помню, все, что понравилось! Бью резко, сильно, по лицу. Демьян дергается, сначала на лице читается недоумение, а потом триумф, словно ждал, словно знал.

— Ну, привет, Чебрец! Скучала?

— Трахай давай, болтаешь много!

И вот уже моя шея в его захвате, мою грудь обжигает шлепок, а влагалище пошло хлюпает от медленных, но таких безжалостных толчков, словно он планирует пробить меня насквозь каждым ударом члена.

Я захлебываюсь в стонах, кричу, пока он наклоняется и кусает мой сосок, мою грудь, оставляя красный след.

Он тут же его зализывает, скользит языком выше, выше, пока не добирается до губ, пока не вгрызается в них поцелуем.

Жадным.

Нетерпеливым.

Сумасшедшим до дрожи.

Толчки внутри замедляются, он поднимается, смотрит вниз на то, как член грязно тянется сквозь половые губы, оттягивая их, влажный, обернутый в мою смазку, что еще умудряется стекать по ногам. Ему нравится. Мне нравится! Кажется, в подвале мы могли наблюдать за этим очень долго! За тем, на что способны наши возбужденные тела.

Он бросает на меня взгляд, а я облизываю губы. Потому что хочу его губы. Хочу его там.

Он убирает руку от шеи, тут же собирая влагу с промежности, тянет нити все выше, показывая…

— Охуеть, ты мокрая, – хрипит, а я лишь сцепляю руки в кулаки, пока тело горит огнем в нервозном ожидании, пока внутри все ноет от болезненного желания. Это жажда! Голод. Чертова зависимость от того, что он может со мной сделать. От того, какие ощущения это подарит.

Он толкает пальцы в меня, сразу два, растягивает изнутри, скользит ими туда – обратно. Сначала медленно, потом быстрее. Теперь живот сводит, я сгибаюсь, смотря на то, как вытекает из меня прозрачный сок. Как он тянется по его пальцам прямо на пол.