Книга Ворон против стаи, страница 42 – Владимир Колычев

— Старший лейтенант Воронов? — спросил мужчина, хотя прекрасно знал, с кем имел дело.

Макс молча кивнул. Ни к чему тратить слова впустую.

— Моя фамилия Нифонтов.

— Не слышал.

— Орехов, Павлов и Шпаков — мои люди. Кто они такие, вы уже выяснили. Никита Борисович желает вас видеть!

Нифонтов сказал это с таким видом, как будто провозгласил о произошедшем чуде. Как же, свершилось, Макса допустили к верховному правителю вселенной.

— И что мне теперь, плясать от радости?

— Ехать со мной!

— За вами! — Макс кивком указал на свою машину.

Нифонтов окатил ее взглядом, не то чтобы презрительным, но уж точно не восхищенным.

— Едем!

«Мерседес» поехал вперед, Макс двинулся за ним, сзади пристроился «Гелендваген». Интересно, зачем Нифонтову охрана, или это сам Гапонов находился в «Мерседесе», просто не захотел выходить к какому-то менту в младшем офицерском звании. Не царское это дело.

Машины проехали по мосту, свернули на Набережную, многоквартирные дома закончились, появился частный сектор, начинавшийся роскошным особняком в мраморе. Двор с фонтаном за кованым забором, дворец с портиком и колоннами, очень красиво и торжественно. Ворота открылись, «Мерседес» пересек двор и заехал сразу в гараж, имеющий прямое сообщение с домом. Макс так и не смог узнать, кто там находился в машине.

В дом его не звали, провели в шашлычную, пристроенную к гаражу. Довольно просторный обеденный зал, светлый, батареи горячие, вдобавок в камине-барбекю горел огонь. Ждал он довольно долго, наконец появился хозяин дома.

Гапонов умел подать себя, скорее сермяжного, чем аристократического вида, но такой гладкий, такой холеный, спина прямая, голова поднята ровно настолько, чтобы не казаться спесивым. Модельная прическа, волосок к волоску, смягченное французскими кремами лицо, улыбка скупая, но фарфоровые зубы видны. Роста среднего, но при этом он почему-то казался высоким. Спортивного склада, бодрая, пружинистая походка. Сорок восемь лет Гапонову, но выглядел он на тридцать пять, подтянутый, моложавый, полный внутренней энергии. Спортивный костюм на нем выглядел так же примерно торжественно, как фрак для особых случаев.

— Старший лейтенант Воронов.

Гапонов окинул Макса оценивающим взглядом, ни восхищения, ни осуждения, ни сожаления о том, что время потрачено зря.

— Гапонов Никита Борисович, — тем же ответил Макс.

— Знакомиться нам совсем не обязательно.

— Придет время, познакомимся, — усмехнулся Макс.

Гапонов повел бровью удивленно и вместе с тем настороженно.

— Вдруг вы решите ответить на вставшие перед вами вызовы.

— Ты имеешь в виду Адамацкого?

— Адамацкий, «Прогрессив-Банк».

— Что ты об этом знаешь?

— Чертков просто псих, сынок не смог примазаться к вашему пирогу, обиделся, разбил машину, сам чуть не убился. Чертков мстил за сына.

— Мстил Румянову?

— А воровские примазались. Стреляли в Румянова, как будто это Москва ему за Черткова мстила.

— Но Москва ни при чем?

— И Адамацкому смута не нужна, Куршаков неправильно его понял, сорвался с цепи. Куршаков, он же Ашот.

— Ну да, и Сульфат с цепи сорвался. Девку какую-то Румянову подсунуть пытался. А потом ее убил, — вспомнил Гапон.

— Веронику Полякову. И она не девка. — Макс холодным, как лед, взглядом смотрел на него.

Гапонов удивленно повел бровью. Не думал он, что Макс может на него так смотреть. А он мог. Потому что не собирался расстилаться перед этим доморощенным барином. А на вопросы отвечал исключительно потому, что представлял собой закон. И начальство, которому вовсе не нужны новые убийства.