Книга Колымага семейного счастья, страница 82 – Дарья Донцова

Я взяла стакан с водой и начала пить большими глотками. Потом сказала:

— Единственное, что приходит в голову – Алиса бросила матери эсэмэс: «Все ок! Сказала ей, что трубку нашла на тротуаре. Домой приеду поздно. Не волнуйся, эта дура предложила мне одежду купить. Я не отказалась!» А Ксения запаниковала, скинула доченьке текст: «Я же велела сказать, что тебе его дала незнакомка!» И Алиса на ходу перестроилась. После того как получила от меня вещи, изобразила раскаяние, сказала про тетку.

— Похоже на плохо написанный детектив, на страницах которого сплошные нелепицы и косяки, – заметил Костя. – А текст правил редактор-дебил, он не заметил нестыковок.

— Мы тоже не сразу отреагировали на поданное нам блюдо, лапшу с вареньем и селедкой, – вздохнула я. – А теперь, боюсь, поздно.

— Почему?

— После фазы невероятной активности, когда Вера вдруг начала везде открыто сопровождать супруга, наступил период затишья. Литератор вроде как болен. Вопрос: пара в России или уже смылась, пока мы с тобой разбирались с этим интересным делом?

— Думаешь…

— Думаю. А еще надо внимательно изучить всю биографию Волконского до его писательства. Валкис сказала, что Мефодий – это Николай Романов. И Вера Гришина, его любовь с ранних лет, на самом деле Вера Круглова. А по нашим данным, Волконский раньше имел паспорт на имя «Николай Хлюпик». Попробуй разобраться в этом вопросе.

У меня зазвенел телефон, на экране появился номер Сонечки. Я схватила трубку.

— Слушаю!

— Можешь, прямо сейчас приехать? – прошептала Софья. – Они в дверь ломятся, боюсь, сломают ее.

— Уже в пути.

— Что случилось? – насторожился Муркин.

— К нам кто-то пытается войти в дом, – объяснила я, торопясь к выходу и одновременно набирая номер Степана.

Костя вскочил.

— Едем вместе.

Дом встретил нас выбитыми входными дверьми.

— Так, – пробормотал Степа. – Чудная картина, как ты мне мила: светлая прихожая… полная ерунда! Не Пушкин я, не Пушкин!

Не следовало сейчас говорить мужу, что стихотворение «Чудная картина» написал в 1842 году поэт Афанасий Фет.

— Стойте пока тут, – велел Дмитриев мрачным парням в камуфляже, которые вылезли из микроавтобуса. – Вилка, за мной. Следовало давным-давно заменить деревянную дверь на стальную. Сейчас разберусь с господами гостями непрошеными и вызову мастеров.

Не снимая уличную обувь, мы вошли в гостиную и увидели сладкую парочку: Юлию Борисовну Сретенскую и ее мужа Виктора.

— Что привело вас к нам? – совсем неласково осведомился Степан, усаживаясь в кресло. – Советую прочитать статью сто тридцать девятую УК РФ[10].

— Просто… ну… она… – начала Юлия Борисовна.

Невестка Сонечки на этот раз говорила не так нагло, как в тот день, когда она явилась смотреть нашу московскую квартиру.

— Моя мать – очень пожилая женщина, в состоянии фантастической деменции. Это такое психическое заболевание, тяжелое. Разве она способна жить самостоятельно? – перебил супругу Виктор.

— Фантастическая деменция? – переспросил Муркин. – Кто поставил такой диагноз?

— Психиатр, – живо уточнила Юлия.

Я молча наблюдала за ситуацией. Снова заговорил Степан:

— Госпожа Сретенская, чтобы попасть в поселок, вы дали хорошую сумму охраннику, который дежурит у ворот. Пропуск вам не заказывали. Софья, как вы отреагировали, когда в дверь начали ломиться те, кого вы не желали видеть?