Книга Колымага семейного счастья, страница 44 – Дарья Донцова

Учитывая истерику, которая охватила Смирнову, ей определенно не следовало напоминать, что мое имя – Виола.

Почему меня так назвали? Когда настал час регистрировать новорожденную, мой папаша отправился в загс, предварительно плотно позавтракав. Понятно, я эту ситуацию не помню. Знаю, как все происходило, со слов Раисы, которая осталась со мной дома. Напомню, папаша позавтракал. Почему я акцентирую внимание на этом? Что в завтраке особо интересного? Свидетельство о рождении, которое сожитель принес домой, на время лишило Раису дара речи. В нем стояло: «Виола Тараканова». Полная несовместимость имени из романов, в которых рыцари спасают прекрасных дам, с фамилией, пусть даже дворянской (вспомним княжну Тараканову), сразу бросается в глаза. Раиса возмутилась:

— С ума сошел?! Виола Тараканова! Ничего хуже не слышала! Где ты это имя откопал? На каком заборе прочитал?

— Дура, – ласково пожурил любовницу мой отец. – На изгороди не то пишут. Я сам придумал имя для любимой доченьки. Виола! Красиво же!

Именно в эту секунду Рая увидела на столе коробку плавленого сыра. Уж не знаю, по какой причине, но в год моего появления на свет все продмаги Москвы были завалены этим продуктом из Финляндии. Случалось порой такое в советские времена. То нам из той же страны приходили сапоги на меху и куртки «Аляска», то в ЦУМе вдруг выставляли на продажу настоящие французские духи «Climat» от фирмы «Ланком», то везде вешали мужские костюмы и рубашки из Италии. А в день моей регистрации в загсе отец за завтраком от души угостился сыром «Виола». Дальше объяснять, или вы уже поняли, что я названа в честь плавленого сыра?

Чаще всего те, кто шапочно знаком со мной, называют меня «Виолеттой». Удивляет ли меня это? Нет. Обижает ли то, что люди путают имя? Тоже нет. В детстве, правда, меня это расстраивало, но, когда я жаловалась Раисе, что меня опять окликнули «Виолеттой», та спокойно говорила:

— Забудь. Это люди. Просто люди. Никто из них не давал тебе обещаний вечной любви. Да пусть хоть горшком обзовут, только бы в печь не засовывали!

У Оли я оказалась через час.

— Не обманула, приехала! – всхлипывала невеста. – Ты одна согласилась меня выручить! Одна! Я так переживала! Все мои отказались! Все! Остались только нанятые!

— Нанятые? – переспросила я. – Какая интересная фамилия – Нанятые! Впервые такую слышу!

Оля рассмеялась.

— Ты не поняла! Свадьбу нам делает агентство. По всем канонам должно быть десять подружек.

— Зачем столько? – заморгала я.

— Жених и невеста приезжают в ресторан, – затараторила Смирнова, – гости их ждут. Подружки попарно встают у входа в зал, поднимают руки – типа арки получаются, и новобрачным надо пройти под ней. Десять девушек – пять «перемычек» – пятьдесят лет счастливой совместной жизни впереди. Я наняла две пары – они очень дорого стоят, – плюс подруги. И все было отлично! Но мои не придут. Одна ты приехала, хоть и не была приглашена заранее. Я тебе пару из гостей найду, получатся три десятка лет. Тоже хорошо, да?.. Ой! Звонок! Это они!

Оля убежала, я осталась одна. Из прихожей донесся смех, потом голоса.

— Здрассти!

— Где переодеваться?

— Платья дадите?

— О! Какие красивые!

— Да! Со вкусом сделано!

— Невеста у нас красавица!

Потом стало тихо. Дверь приоткрылась, появилась Оля с вешалкой. На ней болталось нечто безумно розовое, в оборках.