Книга Колымага семейного счастья, страница 33 – Дарья Донцова

Согласитесь, имя и отчество не уникальные, поэтому я уточнила:

— С господином Васильевым.

— Это я, – не моргнув глазом, соврал мужик.

— Редко, но все же порой листаю разные журналы, – улыбнулась я. – Я видела фото бизнесмена, вы на него совсем не похожи.

Раздалось тихое шуршание, свободная часть стены приоткрылась, и я снова увидела кабину лифта. Если бы сейчас с потолка начали падать яблоки, груши и прочие простые и экзотические фрукты, я бы удивилась меньше. Человека, который сейчас появился в кабинете, я никак не ожидала здесь увидеть.

— Прости, – сказал он, – хотел тебя предупредить, но у Николая в машине мобильная связь не работает.

— Все в сборе! – обрадовался хозяин. – Степа, узнаешь гостью?

— Конечно, – кивнул Дмитриев. – Виола Тараканова, она же писательница Арина Виолова, моя супруга.

— Пока вы ко мне ехали, я нашел кое-что ностальгическое, – рассмеялся Николай.

Он взял пульт, и один из книжных шкафов отъехал в сторону, обнажая большой экран. На нем возникло черно-белое фото, похоже, сделанное в доинтернетную эру.

— Виолу не спрашиваю, она тогда с нами не хотела общаться, – смеялся владелец дома, – считала нас хулиганами, при виде тебя, Степа, такую рожу корчила! А у тебя, братан, как с памятью?

Степан молча глядел на снимок, я тоже его рассматривала. Это определенно советские годы. Ребятам лет по четырнадцать, все в одежде, на которую сегодня подростки даже посмотреть не захотят. На ногах у одних кеды, у других – видавшие виды ботинки.

— День рождения Толика, – рассмеялся Степа. – Вилка, найди меня.

Лишь сейчас до меня дошло: это же двор нашего детства! За спинами ребят виднеется родная старая блочная пятиэтажка.

— Ты в середине! – воскликнула я.

— Еще кого-то можешь назвать? – спросил Николай.

— Снимок не очень четкий, – пробормотала я. – Дмитриева узнала, он тогда был главным хулиганом, предводителем местных безобразников. Слева, наверное, Никита Радионов, так сказать, правая рука атамана. У него фамилия с буквой «а», Радионов. Привычный же вариант – «Родионов». Кит злился, если написание его фамилии путали, драться сразу начинал.

— Эх, дурак дураком я тогда был, – вдруг вздохнул Николай. – Жаль, нельзя время вспять повернуть – прилежно грыз бы гранит науки.

Я посмотрела на Степана, потом невежливо показала на хозяина пальцем.

— Он Никита? Твой друг детства? Наш сосед? Терпеть его не могла! Увидит меня и обязательно гадость сделает – или в лужу толкнет, или подножку поставит. Один раз он у меня отнял любимую куклу и не отдал. Я домой в слезах прибежала, так еще и от Раисы пендель заработала. Она меня наказала за то, что я ее подарок хулигану отдала. Но Никита старше, намного сильнее меня. Он сразу свою добычу в пруд швырнул, который неподалеку от нашего двора был. Утонула моя единственная куколка! А я ей сама одежду шила, прически делала, очень любила ее. Как назвать подростка, который над маленькой девочкой издевается, а?

— Прости меня, – произнес хозяин кабинета, – идиотом я был тогда. Потом жизнь меня мордой об асфальт поколотила, и Радионов умер, родился Николай Васильев.

— На фото с женой, которое опубликовал журнал, не ты, – перевела я разговор в иное русло.

— Не я, – согласился хозяин. – Это нанятые актеры. Мы с женой никогда не посещаем подобные мероприятия. Роль меня, редкого гостя на тусовках, исполняет Алексей Вольпин. Он со мной лично не знаком, инструктировала его Элла.