Книга Демон скучающий, страница 82 – Вадим Панов

Опознал Абедалониума…

Получается, цепочка замкнулась? Или порвалась?

— У вас остались ещё вопросы?

— Я благодарю вас, Василий Андреевич и Мария Петровна, за то, что согласились встретиться. Ваши ответы очень важны для меня. – Феликс поднялся и посмотрел на Моисеева. – Вы нас проводите?

— Я… – растерянно протянул адвокат.

— Мы подождём у парадного, – произнёс Гордеев.

— Я думал, ограничимся проводами в прихожей.

— Ты ошибся.

Моисеев вздохнул, но спорить не стал. И вышел во двор всего через десять минут. За это время адвокат, судя по всему, успел провести сеанс самопсихотерапии, вернуть себе уверенность, и первый вопрос прозвучал громко и твёрдо:

— О чём вы хотели поговорить? – Далее последовал демонстративный взгляд на часы.

— Ни о чём, – равнодушно ответил Вербин.

Гордеев предпочёл помалкивать, отдав разговор в руки московского гостя.

— Тогда я пошёл?

— Я не хочу говорить, – продолжил Феликс. – Я хочу услышать ответы на вопросы, которые вы знаете, Игорь Альбертович.

— Перестаньте говорить загадками. – Голос по-прежнему звучал уверенно, однако то, как Моисеев потёр руки, выдало охватившую адвоката нервозность. – Никита, что происходит? Почему я подвергаюсь давлению?

— Мы просто задаём вопросы, – пожал плечами Гордеев.

— Почему вы занялись делом Кости Кочергина?

— Потому что оно даёт прекрасную возможность сделать себе по-настоящему громкое имя и надолго, если не навсегда, остаться на слуху. Если вы хотите обвинить меня в цинизме – пожалуйста, вам никто не мешает. Да, я циничен, но такова жизнь. Я бесконечно сочувствую Василию Андреевичу и Марии Петровне и с ужасом думаю о том, что произошло с Костей… По вашим вопросам я догадался, что вы предполагаете или уже знаете… – Моисеев на мгновение сбился, и это не было игрой. – И я в ужасе от того, о чём догадался. И надеюсь, вы поймаете мразь, которая учинила с ребёнком то, что вы предполагаете… Или знаете… И буду делать всё, чтобы добиться справедливости для Кости и его родителей. Я им нужен, а они нужны мне. Поэтому я занялся делом Кости Кочергина. Теперь мы можем попрощаться?

— Вы не представляли интересы семьи, когда Костя пропал, – мягко произнёс Феликс, делая вид, что сверяется с заметками.

— Восемь лет назад я только начинал карьеру.

— Когда стали представлять?

— На той неделе. – Моисеев сумел удержаться и не потереть руки. Но на этот раз его выдал дрогнувший голос.

— Когда именно?

— Почему вы спрашиваете?

— Я просмотрел связанные с делом материалы. – Вербин намеренно произнёс фразу как ответ на полученный в начале разговора совет. – В том числе интервью и репортажи за пятницу. Вы фигурируете в большинстве из них. Кстати, позвольте поздравить, вы весьма фотогеничны.

— Спасибо. – Моисеев кашлянул. – А в чём вопрос?

— В пятницу скандал только начался. Как получилось, что вы появляетесь даже в самых первых репортажах?

— Ну… – Вопрос был ожидаемым, но Моисеев всё равно смутился.

— Чёрт возьми, Игорь? – Никита растерянно посмотрел на адвоката. – Ты тоже получил конверт?

— Игорь Альбертович, вы – хороший профессионал, деятельный, энергичный, и поэтому были выбраны. – Феликс в упор посмотрел на Моисеева. Очень резко. – Я хочу знать, кем вы были выбраны?

В ответ – молчание. Но молчание столь красноречивое, что Гордеев снова не выдержал: