Книга Демон скучающий, страница 38 – Вадим Панов

— Официально Кранта допрашивают сегодня, – сообщил Феликс. – Завтра утром материалы будут у вас. Что же касается его приезда, с этим могут возникнуть сложности.

— Почему?

— Есть основания предполагать, что существует реальная угроза жизни Кранта.

— Из-за московского убийства?

— Да.

К счастью, если, конечно, можно так выразиться, убийство было достаточно серьёзным обстоятельством, чтобы поставить крест на желании следователя привезти Даниэля в Санкт-Петербург – чего Вербин категорически не хотел допускать.

— Давай проверим, правильно ли я понял происходящее. – Голубев демонстративно посмотрел на сделанные в блокноте пометки. Весьма немногочисленные. – В Москве убили некоего Алексея Чуваева, по этому делу задержан Даниэль Крант, а ты явился к нам. Только из-за видео?

— Крант утверждает, что Алексей Чуваев и есть Абедалониум. В смысле – был.

Сообщение, произнесённое абсолютно невозмутимым тоном, произвело эффект разорвавшейся бомбы. Феликс не мог одновременно уследить и за Васильевым, и за Голубевым, поэтому сосредоточился на следователе, внимательно наблюдая за тем, как с его физиономии сползает маска «хладнокровного профессионала». Впрочем, он довольно быстро её подхватил и вернул на место.

— Почему, вашу мать, вы нам не сообщили? – Маска вернулась, но села на место плохо: Голубев покраснел и перестал стесняться в выражениях. – Что за игры?

— Мы решили, что обнародование этой информации пока нежелательно, – дипломатично ответил Вербин.

— Вы решили?

— Убийца хотел огласки, но не получил её. Мы нарушили его планы и хотим посмотреть, что он будет делать.

— Какие ещё планы? Он убил – и точка. А с нас имя требуют!

Голубеву очень хотелось избавиться хотя бы от одной головной боли, заодно продемонстрировав начальству «умение оперативно вести расследование», однако успевший подумать Васильев поинтересовался:

— Кто знает о смерти Абедалониума?

— Включая вас – не более десяти человек.

— Думаю, Вербин прав – нужно продолжить игру. – Васильев внимательно посмотрел Голубеву в глаза. – В ней есть смысл.

Приказывать следователю полковник не мог, однако Феликс понял, что к словам полицейского Голубев прислушивается: он замолчал, несколько мгновений смотрел полковнику в глаза, коротко пообещал:

— Обсудим. – И принялся что-то записывать в блокнот.

— Хорошо. – Васильев вновь вернулся к Вербину: – Что вы ещё от нас скрываете?

По всей видимости, в присутствии следователя он не мог сформулировать вопрос иначе, и Феликс спокойно продолжил:

— Хочу обратить внимание, что у нас нет доказательств того, что Алексей Чуваев является Абедалониумом. Мы это знаем только со слов Кранта.

— Разве Крант не был представителем Абедалониума в России?

— Был, – подтвердил Вербин. – Но Крант познакомился с Чуваевым через немецких юристов. Они назначили встречу, на встречу приехал Чуваев и сказал, что он – Абедалониум. В мастерской художника Крант никогда не был, за созданием картин не наблюдал, о личной жизни Чуваева ничего не знает. У них были строго деловые отношения, не имеющие касательства к искусству, только к его продаже.

— Интересно. – Васильев понял, куда клонит Феликс. – Хочешь сказать, что Чуваев может оказаться ещё одним посредником?

— Учитывая, как тщательно Абедалониум оберегает своё инкогнито, я допускаю такую возможность.