Книга Демон скучающий, страница 203 – Вадим Панов

— Тогда тебе хватило одного? – почему-то спросила она.

— В тот раз их было четверо. Одним и тем же обрезком трубы.

Она всхлипнула.

— Я никогда не знаю, сколько потребуется… раз. Это так же непредсказуемо, как время, через которое начинает приходить сон, а мною – овладевать скука. Однако сон не означает, что я должен сразу броситься… избавляться от желания. Вовсе нет. Сначала я должен понять, каким образом разогнать скуку. Не просто скуку, а именно эту, что овладела мною сейчас. Я обдумываю разные способы… избавления, разных… действующих лиц, до тех пор, пока не нахожу нужное, затем составляю план, начинаю претворять его в жизнь, шаг за шагом, раз за разом… И в какой-то момент понимаю, что удовлетворён, скука ушла и можно спокойно жить дальше. – Он помолчал. – И это… это никогда не связано с сексуальным желанием. Отнимая жизнь, я не кончаю. Не вдыхаю чужую силу. Я избавляюсь от чего-то внутри, от того, что постепенно нарастает, становится сильнее, начинает захватывать меня, а потом… разлетается вдребезги. До следующего раза.

— И тогда ты снова берёшься за нож?

— Нет.

— Нет?

— Я неспроста выбрал это слово – скука. – Он посмотрел на нож, который стал его спутником в этот раз. – Мне каждый раз приходится искать новое, и я никогда не возвращаюсь к тому, что уже было. Я не знаю, чего захочу в следующий раз.

— Но всегда смерть?

— Только смерть, – подтвердил он. – И я… – Он чуть ослабил объятия и посмотрел ей в глаза: – Давай ты всё-таки воспользуешься шансом?

— Ты боишься, что однажды скука потребует убить меня, – догадалась она.

Он промолчал.

Она погладила его по щеке, мягко, очень мягко, и тихо произнесла:

— Я хочу, чтобы ты мне всё рассказал. Ты – мне.

— Абсолютно всё? – прошептал он.

— Абсолютно всё, – уверенно ответила она. – И начни с того сна, который на самом деле не сон.

Он вздохнул, а затем очень-очень грустно спросил:

— Не боишься сойти с ума?

И услышал то, что могла сказать только она, только ему:

— С тобой я не боюсь ничего.

Теперь всё зависело от них и только от них. Город, да и вся страна, гудели. Заявление Абедалониума обсуждали все причастные к миру искусства люди, любители живописи и те, кто просто заинтересовался громким скандалом. От полиции и СК требовали немедленных ответов, СК и полиция их формулировали, пытаясь объяснить, что слова известного, но одновременно – абсолютно неизвестного художника не являются истиной в последней инстанции, нуждаются в проверке, а на проверку требуется время. Общество слушало СК и полицию, но окончательные ответы хотело получить прямо сейчас. А лучше – ещё вчера. В результате Голубева рвали на части: и начальство, и журналисты; Васильев сказал, что все вопросы к полиции возьмёт на себя, то есть будет отбиваться, а Вербин и Гордеев могут заниматься расследованием.

«Но чтобы без результатов не возвращались!»

Пришлось пообещать не возвращаться.

Радовало во всей этой катавасии одно: расследование перешло из «важных» в разряд «озвереть, насколько важное!». Что ускоряло любые необходимые процедуры до световых скоростей: запросы из группы Гордеева отрабатывались в первую очередь, исследования проводились в первую очередь, а требования выполнялись молниеносно.

— Итак, если Полина не ошиблась, и художников действительно два, то это живущий под чужим именем Борис, сын Константина Зиновьева, и его… сестра? – Никита посмотрел на сидящего за рулём Вербина.