Книга Сквозь другую ночь, страница 11 – Вадим Панов

— Три, – ответил Павел, раскуривая сигарету. – В ту ночь, о которой написала Таисия, с тридцатого на тридцать первое января, официально было совершено три убийства.

— Два других она придумала?

— В том-то и дело, что нет. Их она тоже взяла из архива, но зарегистрированы они другой датой.

— Раньше?

— Позже.

— Логично. – Феликс глубоко затянулся и проводил взглядом проехавшего по переулку велосипедиста. – Она взяла убийства, которые, теоретически, могли быть совершены в эту ночь. Молодец.

— Да, – согласился Павел. – Я говорил с ребятами, которые вели те дела, они сказали, что теоретически… – Он выделил это слово. – Оба этих убийства могли быть совершены в ту ночь, о которой написала Таисия. Там в обоих случаях время смерти определяется в достаточно широком диапазоне.

— Девчонка хорошо поработала.

— А я, значит, нет?

— Я этого не говорил, – усмехнулся Вербин. – Ни одно из пяти убийств не раскрыто?

— Нет. Ни те три, ни следующие два. Глухие «висяки». – Русинов прищурился. – А главное, все они тщательно продуманы, отлично исполнены и абсолютно бессмысленны. Все пять.

— Необъяснимые.

— Да.

— А Калачёва их объяснила.

— Да.

И её версия так понравилась Русинову, что он решил её проверить.

— Паша, ты ведь уже понял, что задавал Калачёвой правильные вопросы и получил на них логичные ответы? – мягко спросил Вербин, стряхивая пепел.

— Понял, конечно.

— Тогда что тебя смущает?

— Ну… Ты же знаешь, что у меня было не так много «висяков» за карьеру. – Русинов бросил окурок в урну и тут же закурил следующую сигарету. – Были, конечно, но я изо всех сил старался с каждым делом. Всегда старался. Не могу сказать, что это убийство стало для меня каким-то особенным, но я его запомнил, потому что…

— Бессмысленное, – закончил за товарища Вербин.

— Да, – кивнул Павел. – Я не нашёл в нём смысла, а девчонка нашла. И я хочу проверить, права ли она? И если окажется, что права – с удовольствием закрою дело.

— Понимаю.

Сыскарь всегда остаётся сыскарём. Как заядлый преферансист прокручивает в голове сыгранную партию, так и настоящий детектив всегда будет возвращаться к нераскрытому делу, продумывая, где он мог ошибиться и что не заметить.

— И её версия меня зацепила, – признался Русинов. – Пять никак не связанных между собой человек. Пять разных способов убийства. Никаких следов, никаких мотивов. При этом два убийства совершены так, что нельзя с точностью установить время смерти. Тела нашли не сразу. И возникает мысль, что преступник специально так устроил, потому что пять убийств в одну ночь обязательно привлекут внимание, а три могут пропустить…

— Обязательно пропустят.

— И пропустили.

— И пропустили, – повторил за товарищем Вербин. Они докурили, но, не сговариваясь, решили не возвращаться в шумный зал. – И ты решил проверить версию, напечатанную под видом художественной книги?

— Ага.

Толстый томик остался на барной стойке, но Феликс помнил фотографию, со слов Русинова понял, что она соответствует нынешнему возрасту писательницы, вычел пять лет, покачал головой и пробормотал:

— Слишком молода.

— Что ты сказал? – не расслышал Павел.

— Я сказал, что у нас три варианта, – ответил Вербин. – Или мы имеем дело с невероятным совпадением, или Таисия Калачёва знает убийцу. – Пауза. – Или она сама убийца.