Книга CoverUP, страница 32 – Евгения Райнеш

У Яськи к Ларику был очень серьезный разговор, и она все не могла никак его начать. После этой странной ночи вообще не хотелось говорить ни о чем серьезном. Хотелось просто валяться на горячих камнях, как в те времена, когда они были ещё детьми, и призраки исчезали от прикосновения маминой руки.

В ленивом мареве слышался голос Геры:

— Пончики, пончики, сладкие свежие пончики!

Не открывая глаз, Яська представила, как он бредет по пляжу в неизменных резиновых шлепанцах, припадая на правую, раненную ногу, тащит свою корзину, куда Василий Степанович, ругаясь на «бисовых детей», сложил испеченные в свежем утреннем масле кругляши, старательно посыпав практически каждый сахарной пудрой. Яська, даже не видя, знает, что Гера тащит эту корзинку с пончиками с гордым видом гладиатора, вышедшего на арену с дикими зверями. Умри или продай все пончики, — словно выжигает в полуденном мареве его целеустремленный взгляд.

Слышен разомлевший голос одной из многочисленных тушек, очевидно, чуть приподнявшей голову от земного шара, в который всех вокруг вдавила июльская жара:

— А кукуруза?

«Боже, какая кукуруза? — с ужасом подумала Яська, — неужели кто-то ещё может вообще откусить и жевать?». Уже удаляясь, Гера отвечает ворчливым тоном основательно и жизнерадостно:

— Кукуруза будет потом, когда все пончики съедите….

Ларик и Яська, не сговариваясь, открыли глаза, приподнялись на локтях и прыснули вслед прихрамывающему Гере. Яська, впрочем, тут же застыдилась:

— Человек работает, между прочим… И раненный, кстати. А мы тут …

— Только не говори, что прохлаждаемся, — Ларик перевернул подрумянившееся тело на спину, подставив солнцу впалый, щуплый живот:

— Потому что это противоречит всяческой логике, прохлаждаться в такую жару. Кстати, на лень у нас есть всего полчаса. У меня клиент. О чем ты хотела со мной поговорить?

Яська вздохнула, переключаясь на деловой тон:

— Как раз о клиентах. Ларик, а ты не можешь хотя бы на время, скажем, взять отпуск?

— Чего вдруг? — друг и не собирался выходить из состояния лени.

— Я дозвонилась этой девушке… Вернее, не совсем ей…

— Какой? — тон Ларика был весьма равнодушный, и Яська удивилась, что он так легкомысленно отнесся к её словам накануне. И, судя по всему, совершенно не переживал по поводу странной и нелепой смерти своего клиента. Пусть человека случайного, мимолетного, так и оставшегося безымянным для них, но все же Ларик разговаривал с ним несколько дней назад, дотрагивался до его кожи, можно сказать, даже зашел за границу осязания одного чужого человека другим. Звучало несколько пошловато, но в сущности, так оно и было.

— Той, странной… Девушке, которая забыла у тебя сумочку.

— А — а — а…. И что?

— Ларик, мужской голос ответил, что девушка умерла. Её Евой, кстати, действительно, звали.

— Как?! — от расслабленности и безмятежности Ларика в секунду не осталось и следа. — Почему она умерла?

— Мужской голос сказал, что что-то с сердцем.

— Не может быть! Она же молодая ещё совсем?

— Это-то и странно. Мужчина сказал, что это неожиданный приступ, такой бывает только у людей в очень пожилом возрасте.

Ларик вскочил и начал суетливо одеваться. По тому, что он никак не мог попасть в штанину джинсов, Яська поняла, что он взволнован.

— Ларик, отмени встречу с клиентом.