Книга В одном чёрном-чёрном сборнике…, страница 94 – Влада Ольховская, Олег Моисеев, Оксана Заугольная, и др.

— Я не буду о таком спорить, я не сумасшедший! – Славка завертел головой.

— Ты просто ссыкло, – она смачно сплюнула на земляной пол.

— Нет. Это просто ты ненормальная. Я ухожу.

Он развернулся и полез наружу из подвала. Я в недоумении смотрел то на него, то на неё.

— Ссыкло! – прокричала ему вслед Настька. – Я всё равно туда залезу! И ничего со мной не будет!

Славка не отвечал. Настька бросилась к чёрной дыре.

— Стой, ты что делаешь? – закричал я ей.

— Убегайте, сосунки! – она отвернулась и… нырнула в чёрный пролом.

Меня охватил неподдельный ужас. Я вылетел из подвала, как пробка из бутылки тёплого дюшеса, который очень долго трясли. Славки рядом уже не было. Я бежал домой так, будто за мной гонится стая бешеных собак, а оказавшись в своей комнате, зарылся с головой в одеяло и постарался забыть всё, что произошло.

Со Славкой после этого мы почти не общались. С Настькой тоже. Для меня это был момент, когда все поняли, что я трус. Так я думал. Потому что не знал настоящих причин.

Именно о них и рассказал мне Славка тогда, по дороге домой в тёмном осеннем лесу. Оказывается, на следующий день он пошёл к Настьке, чтобы помириться. Она жила в частном доме, совсем недалеко от той заброшенной церкви.

Он постучал в калитку, и дверь открыл Настькин отец.

— Драсть, дядь Миш.

— Даров, – он посмотрел на Славку так, будто впервые увидел. – Тебе чего, малец?

— Мне? – от удивления он криво улыбнулся. – Ну это… А Настька дома?

— Какая Настька? Попутал что? – сморщился дядь Миша.

— Ну как какая? Настька, обычная, – Славка улыбнулся шире. Может, дядя Миша шутит так?

— Какая Настька, едрить? – внезапно заорал мужик.

Славка испуганно подпрыгнул:

— Ну… дочь… ваша…

— Охренели совсем молодые, – заворчал про себя дядя Миша. – Имени не знают, а прутся! Рита, – прокричал он куда-то в глубину двора. – Маргарита! К тебе пацан какой-то.

И, оставив дверь открытой, он пошёл по тропинке в сторону дома. Слава стоял в растерянности, не понимая, что происходит, и в тот момент, когда появилась та, с кем он хотел помириться… дочь дяди Миши… по его собственным словам, он чуть было не умер на месте.

К калитке подошла девочка Настиного возраста. С чёрными, как смола, сильно вьющимися волосами, тёмно-карими глазами, острым носиком и тонкими губами.

По словам Славки, она была красивая. Но эта красота была страшная. Да, в такую можно было влюбиться и сойти с ума. Девочка посмотрела на него очень внимательно, улыбнулась так, будто встретила старого знакомого, и было в этой улыбке что-то очень недоброе. Она уже открыла рот, чтобы сказать что-то, но… Славка ничего не услышал. Он развернулся и побежал что было сил подальше от неё.

Он очнулся, только оказавшись у себя дома. Спрятался под обеденным столом и плакал до прихода мамы с работы.

Когда он закончил этот рассказ, мы как раз проходили кладбищенскую калитку. Мне привычно было ходить домой через кладбище, я часто так делал, но в этот раз… мне было впервые за многие годы действительно страшно.

Я рассказал об этом Славе.

— Да… Мне тоже страшно, если честно.

Я поёжился и предложил ускорить шаг.

— Это я с удовольствием, – усмехнулся Славка. – Только… можно, я тебе кое-что покажу?

— Что же это?

— Кое-что важное. Это совсем недолго, тут недалеко.