Книга В одном чёрном-чёрном сборнике…, страница 31 – Влада Ольховская, Олег Моисеев, Оксана Заугольная, и др.

Отец Роман почувствовал, как по спине у него заструился холодный липкий пот. Захотелось убежать.

Но он не убежал. Осенил себя крестным знамением и спросил:

— Ты кто?

— Степан я, – с готовностью ответил мальчонка.

— А что ты здесь делаешь, Степан? Зачем тут гуляешь?

— Я не гуляю. Я тут живу.

— Господи, помилуй, – тихонько пробормотал батюшка. Кажется, он уже все понял, но продолжал расспросы.

— Где живешь? В деревне? Или в Рыбинке?

— Зачем в деревне? Тут живу. – Мальчишка ткнул пальчиком в могилу. – Только мне скушна, вот я и вылазию… Мамка меня веревкой привязала, чтоб по деревне не шлендрал. Вот я и сплю.

— Ты живешь в могиле? – еле дыша, спросил отец Роман.

— Ну да, говорю же тебе! Конь меня убил! – Мальчик посмотрел на небо, на верхушки деревьев и заключил: – Почти сто лет назад. А мамка мне паровоз принесла, чтоб не скучал. – И показал отцу Роману яркоокрашенный, но облупившийся и грязный деревянный паровозик.

— Подожди, какой конь? Нет ведь в деревне живности!

— Ну вот с той поры и нет. Съели, – спокойно ответил пацан.

— И коня?

— Ну а что ж? И коня! Вон он меня как! – мальчишка повернулся, давая батюшке возможность рассмотреть рваную рану на затылке, промятый череп, мешанину из волос, костей, крови и грязи.

Батюшка содрогнулся и только сейчас понял, что разговаривает с призраком! Душу – ее веревкой не привяжешь! А вот призрак… Кто его знает… В призраках отец Роман не разбирался.

— А отвязаться и пойти погулять ты не можешь? – с опаской, осторожно спросил батюшка.

— Нет, – с сожалением проговорил призрак. – Веревку мамка зачаровала. Не развязывается.

— А… А кто твоя мама? – тихо и осторожно спросил батюшка.

— Знамо кто! Верховная!

— А зовут ее как?

— А кто ж знает, – хихикнул призрак.

Батюшка раскрыл псалтирь и хотел подойти поближе, но призрак честно предупредил:

— Не подходи. Укушу!

— Почему? – опешил батюшка.

— Потому что ты – живой. Хотя меня мамка и так оживить обещала. Совсем скоро. Только ей надо, чтоб кто-нить из церковных помер. Инди… Инги…

— Ингредиенты? – невольно подсказал батюшка.

— Ага! Они! Нетути их. Волосы там, ногти свежие… Вот и ждет маманя…

Мурашки забегали по всему телу батюшки, и он отступил от могилы на пару шагов. Он понял, почему деревня терпит под боком присутствие церкви.

А призрак, заинтересовавшись кадилом, протянул руку потрогать позвякивающие бубенчики на цепочках. Длины детской руки явно не хватало, и призрак, прикованный веревкой к могильному камню, стал руку отращивать… Отрастив ее метра на два, наконец, коснулся кадила…

Батюшка, не выдержав всего этого, развернулся и позорно бежал.

А вслед ему несся по полям и лесам довольный, звонкий детский смех и издевательское, насмешливое карканье ворон…

До самого дома, подхватив полу подрясника, батюшка бежал. Такого ужаса он не испытывал никогда. Даже в злом доме Степана-крысы.

Добежав до своей избушки, он увидел, что на крыльце сидит старый, сгорбленный, насупившийся дед.

— Господи, помилуй, – прошептал отец Роман и перекрестился. – Это еще кто?

Дед услышал шаги и поднялся навстречу священнику.

— Здравствуй, батюшка, благослови, – и подставил ладошки лодочкой. – Раб Божий Савелий.

В руках у батюшки была тяжелая книга и кадило. Он слегка запутался, перекладывая вещи из одной дрожащей руки в другую. Наконец освободил правую и благословил деда.