Книга Этот мир не для нежных, страница 75 – Евгения Райнеш

— Направо, налево, — он звонко хохотал, и тянул ослепленную шарфом Лив за руку, с одной стороны сдерживая её, с другой — весь в нетерпении, непроизвольно ускоряя свой бег. — Лив, да иди, не бойся, быстрее за мной!

— Куда ты меня тянешь? — девушка предчувствовала сюрприз, но глубинным женским наитием сразу поняла, что если немного покапризничать, это прибавит пикантности кому-то подвигу, который хансанги явно совершили для неё. Ощущение этого подвига прямо исходило от Джонга, он словно благоухал даже на расстоянии невероятным геройством.

— Да увидишь ты, вот сейчас, уже скоро увидишь! — нетерпеливо звал за собой.

Где-то сзади как всегда недовольно вздыхал Маджонг. Радость поделиться маленьким секретом или сделать сюрприз ему, очевидно, была недоступна. Он не понимал, зачем Джонг что-то ворошил в старом сарае с хозяйственными принадлежностями и садовой утварью, примерял найденные доски между двумя крепкими платанами, росшими практически параллельно, вязал невообразимые узлы на просмоленных канатных веревках. Зачем забирался на самый верх дерева и кричал темному хансангу оттуда, из под самого неба с невероятно веселой бесшабашностью: «Давай, кидай», и ловил этот канат, как всегда радуясь жизни, движению, маленькому приключению, не обращая внимания на вечное недовольство Маджонга.

— Чувствуешь, как эти корабельные канаты пахнут морем? — кричал он своему хансангу. — Прошлым и будущим приключением они пахнут, вот так-то!

Маджонг тайком от второго Шинга быстро обнюхивал грязные пыльные ладони, пытаясь почувствовать тот самый запах моря, о котором кричала ему его светлая половина, но пахло только пылью, а руки были липкие, измазанные непонятно чем, но очень неприятным.

Нет. Не было даже отдаленно ощущения моря и запаха приключений. От этих качелей вообще за версту несло неприятностями, и Маджонг удивлялся, как он вообще впутался в это дело. В такие моменты они, действительно, отдалялись друг от друга, не мог темный Зелёный разделять этого безудержного удивления и детского восторга перед жизнью, и чувствовал всегда, что есть в подобном некоторая неправильность. Он твёрдо знал, что страсть к приключениям может привести к беде. К большой беде.

Маджонгу очень хотелось переговорить с кем-нибудь из других темных хансангов о своих чувствах, взвесить, насколько он прав в этих подозрениях. Но что-то останавливало его. Темный Шинга не мог без боли даже думать о той трещине, что редко, но возникала в их монолитном сознании, словно подтачивала само их существование, делала уязвимыми и слабыми. А уж доверить свои опасения чужому хансангу...

И он плелся за жизнерадостными порывами и страстями, не разделяя их, не понимая до конца, но пытаясь принять, как неизбежную часть самого себя.

Лив постоянно чувствовала это напряжение, но Джонг, казалось, не обращал внимания на вечное недовольство своей темной половины, и она тоже решила гнать плохое настроение от себя. Тем более, что светлый зелёный в тот момент, когда легким движением сдёрнул с лица Лив повязку и увидел, как в её глазах отражаются качели, был так трогателен и счастлив!

Они, эти качели, чуть поскрипывали на легком ветру, отражая, вбирая в себя тени от крон сразу двух платанов, между которых были распяты на натянутых корабельных канатах.