Книга Этот мир не для нежных, страница 149 – Евгения Райнеш

— Ты где? – спросила, озираясь Сана. Вопрос был чисто риторический, потому что она, конечно же, знала, о том, что обувь не разговаривает. Даже, несмотря на всю свою тайную любовь к волшебным историям. Сана пролезла сквозь второй живой забор и оказалась на краю то ли невысокой скалы, то ли высокого холма. За её спиной сомкнули ряды деревья. Здесь, на плоскости возвышения остались только сбившиеся в небольшие группы кусты. Впереди, сколько хватало взгляда, расстилалось море. Белёсое, словно разведённое водой молоко. Масса воды по масштабности и вызывающему восторгу было похоже на то, которое она вызывала бутылочным стёклышком – изумрудное, бирюзовое, синее, ультрамариновое, но только не белое. А это… Да, она видела его уже на картинке, там, где многотонный причал уходил под воду с кричащими на нём людьми, но цвет не заметила. Сейчас это море было спокойным и таким… странным. Завораживающим и почему-то совершенно молчащим.

Ряды деревьев, скрывшие с глаз Саны многолюдную аллею, суету перед торговыми павильончиками и танцующие статуи, так же поглотили все звуки, идущие с другой стороны. И в этой тишине вдруг слабо-слабо, раздалось имя. Кто-то словно через силу, скрипящим, задыхающимся шёпотом произнес: «Сана…». Девочка повернулась, чуть припадая на ногу в одном носочке, потянулась на звук. Кажется, он доносился из ближайших кустов, сбившихся друг к другу, словно компания ёжиков-альбиносов.

— Сана, – опять задохнулся шёпот.

Она осторожно подошла к кустам, обрадовалась, когда увидела около них свою белую балетку. Пряжка чуть поблескивала на солнце в пепельно-светлом мерцании низкой травы. Сана обулась и, почувствовав себя уверенней, заглянула за куст, откуда, как ей показалось, слышался стон, похожий на её имя.

На мерцающей светлым пеплом траве лежала белая женщина. Когда-то она была прекрасна, и даже через трещины, сетью накрывшими её мраморное совершенное тело, доносился отзвук этой невероятной красоты. От безупречного черепа был отколот кусок, одна нога вывернута под неестественным для живого существа углом. Сане показалось сначала, что кто-то бросил здесь одну из статуй, что танцевали перед входом в арку, но осыпающаяся мелкой крошкой грудь тяжело вздымалась, судорожно, со всхлипом вдыхая и тяжело выдыхая воздух, а глаза были открыты. В них светились страдание, страх и безнадежность.

— Сана! – осыпающаяся фигура протянула к ней руку, по которой угловатыми змейками бежали трещины. От этого лёгкого движения с фигуры полетела меловая пыль, мелкими камешками посыпались осколки оцепеневшей плоти.

— Ты же поможешь мне, Сана?

Голос прозвучал, словно с двух сторон сразу. Сана вздрогнула, потому что кто-то схватил её за плечо. Бутылочное стёклышко вылетело из рук, беззвучно упало на малокровную, серую землю посёлка банхалов. Привычный мир, где жила Сана с мамой, папой и Леей, словно замер. В густом напряжённом воздухе не прорывалось ни звука, ни дуновения ветра, ни единого движения не ощущалось из купола, которым словно накрыло девочку и всё, что её окружало. В невидимом куполе так же заваливался на бок дом старого противного Джобса, на окнах которого съежились притчники, топтали серую пыль старенькие сандалики Саны, около них валялась потерявшая всё своё волшебство стекляшка. А ещё в этом невидимом куполе девочку сразу с двух сторон держали невесомо, но ощутимо тёмные высокие тени в чёрных плащах. И на неё в упор смотрела та самая фигура, только что распадавшаяся на каменные куски в «белых историях». Девочка её узнала сразу, хотя выглядела статуя гораздо, просто несказанно гораздо лучше, чем секунду назад.