Книга Кэп и две принцессы, страница 29 – Евгения Райнеш

— Это я знаю. Контакт-солярис — парадокс соприкосновения с непознаваемым.

— Вот именно, — сказала Рене. — Мы сможем общаться с такой формой жизни только в том случае, если она сама захочет выйти с нами на контакт. Иначе мы её просто не видим. Не ощущаем. Для общения нужна взаимность. А когда один пытается вести беседу, а второй засыпает на самом интересном месте, никакого общения не получится… Как-то так…

Теперь пришла очередь Ю Джина сделать вид, что он не заметил мелко мстительного выпада Рене.

— Форма жизни, которая не показывает наличие органики, через секунду — показывает, и снова становится НИЧЕМ. По крайней мере, по законам нашей галактики…

Очередной порыв ветра заставил Рене замолчать. Фразу она уже додумывала про себя «…это невозможно. Фундаментальная постоянная тонкой структуры всегда стабильна и неизменна».

Когда снаружи стало тихо, Ю Джин расслабился. Рене даже сквозь двойной слой скафандров почувствовала, как напряжение отпускает его мышцы.

— Странно, да? — сказала она.

— Да уж, — произнёс Ю Джин. — Что может быть страннее?

Сейчас он не казался Рене таким уж неприступно-неприятным. После того, как признался, что боится игрушечных медвежат, а теперь непроизвольно напрягается, когда ветер бьётся о скалу. Сейчас Рене могла простить его безукоризненный вид. Прекрасный Ю Джин в её глазах стал обычным человеком. Таким же, как и Рене, со своими фобиями и неуверенностью в собственной непогрешимости. Она пошевелилась, пытаясь не слишком плотно прижиматься к разведчику.

— Я имею в виду саму ситуацию. Ну, то, что мы скорчились в этой норе, прячась от ветра, как два спасающихся мышонка, и рассуждаем о законах галактики

— Это ты рассуждаешь, — сказал Ю Джин. — А я думаю о том, как нам без потерь добраться до «Иллюзиона». И что мне указать в рапорте на Землю о наших успехах по ликвидации возникшей проблемы. Не могу же я на полном серьёзе выдать историю про исчезающего медведя, дофамин и шпинат… Там нужна чёткая конкретика: что случилось, и кто виноват. Кстати, я так и не понял, что твоя левая имела в виду.

— О вечной и ненасытной жажде людей чего-то, приносящего им удовольствие, — вздохнула Рене. — Ёшка знает, о чём говорит. Она с огромным счастьем сидела бы себе на Земле со всеми своими животными, и никогда бы не покидала её. Со временем у неё образовался бы целый зоопарк, я думаю. Только у Ёшки лет пять назад выявили хронический синдром «шопоголика», в смысле — дофаминозависимого. Ты не в курсе, что действуют целые государственные программы по добровольно-принудительному избавлению от разрушающих склонностей?

Ю Джин кивнул, но как-то слишком поспешно и чрезмерно уверенно.

— Так вот, в одну из них и попала Ёшка Бодрчкова, мой левый. Для стабилизации дофамина ей было настоятельно рекомендовано изучение чего-то нового. Чем выше потребность в ощущениях, тем жёстче относится к тебе программа. В смысле, тем дальше и неопределённее тебя посылают. Ёшка — очень классный синхронист, с большими заслугами в научной среде по своему профилю. Но со склонностью удовлетворять внутреннюю жажду, приобретая кучу ненужных вещей. Поэтому она прошла госкурс астронавигатора и теперь вынуждена раз в несколько месяцев срываться с места на поиски неизвестного. В общем, Ёшка знает практически всё, что известно на сегодняшний день о дофамине.