Книга Кэп и две принцессы, страница 19 – Евгения Райнеш

Она выдохнула, печально признавая правду:

— В конце концов мы бы и сами поспешили вам нам на помощь. Даже если бы были в курсе всей ситуации с самого начала. Не бросили вас в беде…

Правому Ю не хотелось на этом красивом фоне выглядеть презренной тёмной кляксой.

— Это ты сейчас так говоришь, — резко произнёс он. — И отвечай, пожалуйста, только за себя…

— Я — капитан, — сказала Рене. — Хоть и просто исследовательской лаборатории без всякого там «героизма авангарда». Может, с вашей точки зрения, мы и занудные ботаники, хотя, впрочем, так оно и есть… Я-то уж — точно, в прямом смысле этого слова. Но я — центр, и знаю своих ребят. Наш экипаж не столь совершенен с точки зрения физической и психологической подготовки, но они всегда выкладываются изо всех доступных им сил. И никогда бы не бросили живое существо в беде. Никакое. Больше всего меня бесит недоверие. И центра тоже, но больше всего — твоё.

Она повернулась к правому Ю спиной и быстро, невзирая на сваливающийся комбинезон, пошла наверх. Ренета Гомес уже не видела, каким глубоким и виноватым взглядом Ю Джин смотрел ей вслед.

— Я не знал… — тихо произнёс он. — И всегда был против включения в экспедиции женщин…

К обеду, как только были готовы первичные пробы, выяснилось, что количество катехоламинов-медиаторов в организме пострадавших разведчиков зашкаливает все известные пределы. Что, впрочем, и ожидалось с самого начала. Другие показатели в организме «счастливцев» оставались в норме. Но, несмотря на всепоглощающее веселье, которое капитан и его левый излучали сутки напролёт, уже к полудню члены экипажа Ю Джина выглядели совсем плохо. Под глазами углублялись коричневые тени, болезненно выступали скулы.

Носители непонятного «вируса счастья» уже вчера не стояли на ногах самостоятельно, опирались на стену, а сегодня и вовсе не смогли подняться. Сидели изможденными призраками на полу в отдельных каютах изолятора и каркали тихим прерывистым смехом. Словно выплевывали ошмётки уже перестоявшего в них, несвежего счастья в эмоционально нейтральное пространство.

Никто из новоприбывших пока не заразился, Ю Джин тоже чувствовал себя вполне нормально. Рене постоянно проверяла данные биомониторинга пострадавших и сравнивала их с медицинскими показателями Ю Джина, Ёшки, Кима и самой себя. Параметры экипажа и её, Рене, собственные не вызывали беспокойства: любые отклонения укладывались в пределы нормы.

— Почему они… такие? — Ю Джин наблюдал за своим экипажем через прозрачные стены изолятора уже минут пятнадцать, не отрываясь. Кажется, он даже не моргал.

— Дофамин скачет, — ответила Рене. — Гормональная катастрофа. Я, конечно, не эндокринолог, но…

Она только что вернулась с КЭПа и ещё пахла горячим паром шлюзовой обработки. Данные, полученные в лаборатории, она сразу же отправила в анализатор и сейчас пристально смотрела на экран, наблюдая первые результаты. Для окончательной расшифровки потребуется часа два, но вопиющие нарушения можно определить практически сразу.

В «Иллюзионе», конечно же, существовал прекрасный медблок с новейшей аппаратурой. Но это была скорее декорация для спокойствия звездолётчиков. Электроника почти всегда сбоила на неизвестных планетах. Можно быстренько подлатать повреждённые ткани на универсальном и безотказном аппарате Тишинского, но, чтобы поставить серьёзный диагноз и назначить лечение, отправляли на Землю. Поэтому в Управлении верили только результатам, полученным на КЭПе по старинке: вручную, с использованием природных препаратов. Рене тоже доверяла только результатам «из пробирки».