Книга Рыжий демон осенних потерь, страница 79 – Евгения Райнеш

— Что не поделили?

От мальчишек еще, казалось, шел пар прерванной битвы. Они не сразу вышли из этого состояния: кровь, ударившая в голову, так быстро не стынет. В каждом еще кипела маленькая индивидуальная, но ощутимая ярость. Казалось, даже ладони обжигает через воротники курточек.

— А ты докажи! – продолжал начатый «диалог» тот, что поменьше.

Извивался у меня в руках, слюни, сопли и кровь из разбитого носа летели в разные стороны. У мальчишки, если бы он не перекосился в дикой злобе, было вполне приятное лицо – круглое, с большими серыми глаза и длинными, будто кукольными ресницами.

— А чего доказывать? – взвизгнул второй, и тут же хрипло и смачно выругался.

Он дернулся на соперника, чуть не вывернув мне запястье, я потянула капюшон назад.

— Эй, – сказала. – Говорю же – брейк. Поединок закончен. Объявляю ничью. Слышали?

Зрители осуждающе пронзили меня несколькими парами разочарованных глаз.

— Сапега победил бы, – сказал вдруг один из них и сплюнул под ноги.

Тот, что стоял рядом, ткнул кулаком в бок:

— С чего это? Он задохлик…

— Твоя фамилия – Сапегин? – я не поверила своей удаче.

Вот что значит – село. Практически первый же встречный,…

— Сапегин, – все еще тяжело дыша, но, уже явно выходя из бойцовского ража, выдохнул он.

— Твоего отца не Тимофей зовут? Я ищу Тимофея Сапегина.

— Так его батя, да, – раздалось из толпы.

Мальчишки загудели.

— Ох и влетит тебе, – с удовольствием произнес еще кто-то.

— А тебя как зовут? – не обращая внимания на сопутствующие возгласы, спросила я. – Не бойся, про драку я отцу не скажу. Мне с ним просто поговорить нужно.

— Славка, – он шмыгнул носом.

— Держи, – я отпустила один капюшон, достала из сумки пачку влажных салфеток.

Протянула несколько штук и второму:

— Вытрись тоже. Извазюкались все, как черти. Кровь чья?

— Моя, – признался второй, имени которого я не знала. – У меня всегда от напряжения кровь носом идет.

— Понятно. За что дрались-то?

— За дело, – буркнули из толпы.

Драчуны насупились, уходя в глухую несознанку. Из последних «зрительских рядов» раздался писк самого «слабого звена», шкета лет пяти.

— У Акима шерсть на руках растет, рыжая, – пацаненка распирало запретной тайной. – За ним лисица придет, уведет в свою нору.

Я еле успела перехватить метнувшегося к Славке Сапеге противника.

— Стоп, сказала! – крикнула грозно. – Да что вы всякой ерунде…

— Никакая не ерунда, – пропищал торжествующе малыш, которого я в толпе даже разглядеть не могла. – Все знают, если рыжая шерсть растет, значит, лисицины дети.

Я только сейчас обратила внимание на то, что Аким и в самом деле рыженький, солнечный. Ресницы белые, челка, выбившаяся из-под капюшона, темно-огненная.

— Ерунда, – нашлась. – Если у кого-то серые глаза, не значит же, что за ним серый волк придет, так ведь?

Стайка загудела, переваривая новые вводные.

— А если карие, то разве медвежьи дети? – закрепила я успех. – В таком случае, вы все здесь – кандидаты на зоопарк.

* * *

Дом Сапегиных – с плоской черепичной крышей, одноэтажный и серый находился на другом конце Лисьих Омутов. Во дворе на небольшом клочке пожухлой травы валялся подростковый велосипед, кажется, еще прошлого века.

— Твой? – показала я Славику.

Он неловко кивнул. Словно стыдился древности двухколесного друга.