Книга Рыжий демон осенних потерь, страница 193 – Евгения Райнеш

Марыся и весь тот праздник жизни, которым она наслаждалась, исчезли с моего экрана.

Я покосилась на раскраску, которую купила Кристине «Вы меня бесите! Раскраска-антистресс для взрослых». На обложке сердито насупился прикольный кот, которого захотелось тут же разрисовать в разные цвета. Может, купить Кристе другую?

Стала вспоминать, где у меня фломастеры, и вдруг поняла, что пахнет сильно готовым кексом. Да чего уж там – он обуглился, и кухня, когда я открыла духовку, тут же наполнилась гарью.

— Опять все из-за этой лисицы, – объяснила я квартире.

Наверное, из-за того, что запах прогоревшего костровища так до конца не выветрился и висел горечью расставания над кроватью, когда ночью пришел Феликс, я сразу поняла: он явился прощаться.

И, несмотря на то, что сама гнала его и умоляла не являться во снах, стало невыносимо печально.

— Ты опять будешь про лисицу? – спросила я. – Или приведешь за собой Лилу, когда я потеряю бдительность?

Фил покачал головой:

— Не буду. Я понял, что обижаться на тебя бессмысленно.

— Да за что же обижаться? – этот призрачный Феликс бесил меня еще больше, чем когда он был настоящим.

— Ты всегда стремилась избавиться от меня, – сказал он. – Поэтому привела в наш дом… Впрочем, я же обещал, что не буду про нее. Я очень тебя любил, Аля… До ломоты зубов.

— Как? – удивилась я. – Хоть ты-то сейчас не ври. Между нами всегда оставались довольно отстраненные отношения. Так было удобно. Потом стало неудобно, и мы разошлись.

— Какой смысл мне сейчас врать? – удивился Феликс. – Я для тебя мог луну с неба… – он вздрогнул. Очевидно вспоминая нашу первую ночь. – Даже эту жуткую красную луну. Если бы ты попросила только, Аля… Лишь один раз что-нибудь попросила, а не была выше всего этого. – Он грустно покачал головой. – Меня никто никогда не любил после смерти деда. Но лисица хотя бы делала вид. Пусть врала, но это приятная ложь. Неужели меня не за что было любить?

— Ты очень хороший, – сказала я правду. – И твоей вины во всем этом нет. Твой предок навлек на весь род проклятие. Ты знал о Ефиме Летяге?

— Род Успенских прервался, – горько сказал Фил, так и не ответив на мой вопрос. – Из-за нелюбви. Детеныш лисицы скоро с удовольствием сменит фамилию, а крови нашей в ней никогда не было. Если бы ты относилась ко мне по-другому, все пошло бы правильным путем.

— Но это случилось так, а не иначе, – ответила я. – С моим родом, знаешь ли, тоже все не очень уж в порядке.

— Это просто исправить, – сказал Фил. – Только я больше не приду, чтобы сказать тебе – как. Пусть это будет местью за твою нелюбовь.

— Стой! – крикнула я, но Фил смеялся, закрывая полог из густой паутины.

Я рванулась к нему, хватая пальцами лишь пустоту.

— Не приду больше, как ты и хотела, а значит, ты не узнаешь…

Открыла глаза, в комнате было еще темно. Шесть утра. Фил так ошибался, что и представить не мог. И Ника тоже. Я умела любить. И знала, как сильно давила в себе это чувство к Успенскому. Наверное, каким-то мистическим бессознательным образом подозревала: если признаю, что он для меня – самое дорогое, то придется отдать в жертву демону, с которым незнакомые соплеменники задолго до моего рождения заключили договор. Впрочем, так или иначе, это все равно случилось.

— А вот и нет, Фил, – сказала я темному окну. – Я заставлю тебя еще раз прийти. Хотя бы, чтобы наконец-то объясниться.