Книга Метла, страница 74 – Евгения Райнеш

— Я, надеюсь, что это всё-таки пусть адская, но костюмированная вечеринка... В любом случае можно сказать, что и на шабаше я побывала.

Она заёрзала на дереве, стараясь устроиться поуютнее. Вдруг сзади, из темноты, кто-то тронул её за плечо, Соня вздрогнула и обернулась. Перед ней во всей красе предстало пропитое бледное лицо синявки, которая улыбалась ей во всю ширину беззубого рта.

— Потанцуем?

Соня отодвинулась на безопасное расстояние.

— Я не танцую, — торопливо (даже слишком) произнесла она.

— Может, тогда споем? — подумав, предположила синявка.

Но Соня отвергла и это предложение:

— Это тоже исключено.

Синявка вздохнула:

— Хоть сигаретка у тебя найдётся?

— Увы, и это — мимо.

Соня отодвинулась уже настолько, что чуть не упала с поваленного дерева.

Синявка наконец-то заметила это и обиделась:

— Сиди тогда тут грустная, раз не умеешь веселиться...

Она развернулась и ушла обратно на площадку, в танцы, свет и веселье. Соня с отчаянием начала жестикулировать Лешему, чтобы он заканчивал переговоры побыстрее, когда на площадке начался переполох. Сначала раздался женский крик откуда-то с края забитого народом пяточка, потом смачно выругалась какая-то жертва белой горячки, танцующие сломали узор танца и бросились врассыпную. Площадка стремительно пустела. На середину круга выпрыгнуло, кровожадно щерясь, темно-розовое животное с круглыми милыми глазами. В лапе Кенгуру зажимал острый тёмный нож, с которого стекали капли чего-то неправдоподобно алого.

Темно-розовый Кенгуру обиженно всхлипывал, приговаривая:

— Забыли, забыли меня... Я устрою вам праздник.

Вдруг Соня поняла, что Кенгуру — это только маска, а под костюмом скрывается кто-то большой и обиженный. Она ещё не определила, пугаться ей или нет, но сразу же почувствовала, что Леший немыслимым образом оказался рядом с ней, и уже ободряюще сжимает её руку.

Из сбившейся в испуганную кучу толпы раздался ропот:

— Перелил уже одну, перелил. Капля за каплей перелил, без права на престол.

— И это в брачный период, — сокрушённо проворчал, оказавшийся рядом с Соней и Лешим вурдалак. — Что дальше-то будет?

— Чего ты хочешь? Оголтелый, он и есть оголтелый, — прошипела худая бледная женщина, похожая на привидение.

— А вы, судя по всему, тоже с ним дело имели? — заинтересовался вурдалак. — И чего же не пошли до конца? Говорят, это совсем не дурственно. Поначалу, конечно, всякие там паники и сожаления, а потом всё отпускает. Вот прямо всё отпускает.

— Дочка вытянула, — вздохнула бледная, — Замуж за подонка собралась, я должна была вмешаться. Так и осталась, наполовину — здесь, наполовину — там...

Соня не дослушала конца столь интересного разговора, так как Леший потянул её в сторону от танцплощадки.

— Все, Соня, танцы закончились. Старички и старушки расползаются со старой танцплощадки.

Он, ускоряя шаг, крепко держа её за руку, стремительно шагал по уже хоженому ими пути среди густеющего на глазах леса.

— Кто этот Кенгуру, — конечно, сразу же спросила еле поспевающая за ним Соня.

— Оголтелый Упси? Он и есть оголтелый. Его призывают только те, кому жить не хочется. Приличные люди его сторонятся. Должность у него незавидная, что и говорить. Вроде палача. Парень он неплохой, но работа довела до ручки — все чаще срываться стал...