Онлайн книга «Метла»
|
— Потому что вы — ценный работник, совершенно незаменимый в нашем коллективе. Соня немного перепугалась: — Константин Александрович... Простите, но я очень занята. Пока! Она излишне поспешно захлопнула дверь перед носом у начальника, постояла немного в коридоре, прислушиваясь к заученному бубнежу с той стороны двери: «Вы — ценный работник…» Затем отключила дверной звонок, нетерпеливо, но как можно тише, проскользнула в комнату, отключила телефон и опять бросилась к монитору. Пока она вела светскую беседу с начальником, кто-то по ту сторону монитора выдал ей следующую порцию информации: «Прирождённая ведьма могла родиться у матери, которая, будучи беременной, готовила праздничные вечерние кушанья и ненароком проглотила уголёк или же когда ребёнка ещё в утробе матери прокляли «в такую минуту». Или, когда ребёнок рождается вследствие чужой смерти». Соня, отвергнув про себя все случаи, начала печатать ещё вопрос: «А если приобретённая?», но тут же заметила, что из-за плотной шторы, где стояла метла, становясь все ярче, разгорается свет, который она уже никогда ни с чем не спутает. Соня все поняла сразу, но горько возопила: — О, нет! О, нет! Вы все сегодня с ума сошли что ли? Мне дадут проникнуть в сущность предмета? За шторой началось явное шевеление, плотная ткань заходила ходуном. Соня, трагически заламывая руки, обратилась к неумолимому: — Так каждую неделю летать, я с ума точно сойду. Впрочем, она прекрасно понимала, что теперь ей не отвертеться. Достала выклянченные у Лешего перчатки для охоты на мандрагор, и потянулась к метле, спросив её предварительно: — Мне опять «а-ля стриптиз» вокруг тебя танцевать или все и так обойдётся? 5 Клод стоял перед мольбертом в полной творческой готовности. Он пытался поймать на самый кончик кисти что-то совершенно неуловимое. Начинал рисовать затейливые узоры в воздухе, водил кисточкой по солнечному лучу, словно окунал её в поток воздушного золота, старался вытянуть и положить на холст нити эфира. Все было напрасно. Начатая картина так и оставалась в состоянии неопределённости. Только наброски, очертания андрогинного вытянутого лысого существа. Непонятно, то ли мужчина, то ли женщина. Тощее, длинное, с двумя отвисшими сосками, мяч выпал из рук и застыл мёртвым комом в самой середине картины — ни то, ни сё. Ни туда, ни сюда. Клод в сердцах запустил кистью в лысого уродца: — Опять ты ускользаешь! Тварь, скотина! Когда же ты проявишься, наконец? Он походил в припадке гнева по комнате, специально громко печатая шаги, потом припадок прошёл, Клод успокоился, вернулся к картине. Встал перед ней на колени и неожиданно совершенно голубиным, гортанно-нежным голосом произнёс: — Милая, ну где же ты? У меня без тебя совсем ничего не получается... Так он стоял перед мёртвым наброском уродца, как перед иконой, шепча что-то чудовищу, словно молился, пока не раздался требовательный стук в дверь, и на пороге не появилась разъярённая Лёля. Клод успел накинуть на полотно тряпку, когда она фурией ворвалась в студию, на ходу снимая перчатки и разматывая шарф: — Кажется, ты не очень рад меня видеть? Клод, явно думая о чем-то другом, ответил: — Ну что ты, радость моя ... Я всегда, ты же знаешь... Лёля бухнулась на край дивана с явным намерением закатить скандал. |