Книга Метла, страница 45 – Евгения Райнеш

Перемазанная сажей, землёй и травой Соня была в полном боевом восторге, который не могла держать в себе:

— Мандрагоры так просто не сдаются, да

— Да уж, благодать смирения им недоступна, — ответил Леший.

Соню совсем прорвало, она заговорила быстро и взволнованно:

— А мы с тобой, как те хорошие парни из сериалов, вступившие в бой с мировой несправедливостью? Как она орала, когда ты схватил её за ботву!

Леший грустно улыбнулся и принялся собирать валяющийся на земле хлам в мусорный мешок:

— Соня, причём тут мировая несправедливость? Речь идёт об обыкновенных, несчастных людях. Альфред с детства страдал от неустойчивой психики. В молодости моментально приходил в неистовую ярость. А потом, когда брат получил предмет его страсти, и тут же, в результате несчастного случая, погиб у него на глазах, у Альфреда произошёл сдвиг в психике. Он как бы раздвоился. Одна часть сознания осталась его личностью — нелюдимой и мрачной, а другая стала его братом Фредом, которому он всегда завидовал. В какой-то момент выключается один брат, и тут же его место занимает другая личность. В момент переключения ни одна, ни другая личность не помнят, что происходит. Такое вот получилось «два в одном». Кстати, становится понятна история, которая тебя так тревожила всё это время: козёл, который находился в руках у Фреда в момент переключения, вместе с ним, уже Альфредом, попал в антикварную лавку. Там и остался.

Соня, принявшаяся помогать Лешему, застыла на месте:

— А кто из них мандрагору Жанне скармливал?

— Конечно, Альфред. Эта личность всё более настойчиво пыталась заполучить предмет своей страсти. В лавке, перешедшей от отца по наследству, оказалась древняя книга о магии. Он высчитал по ней пропорции мандрагоры и пытался сделать Жанниного двойника. Уж не знаю, каким образом, но он надеялся материализовать галлюцинацию и владеть своим сокровищем наяву. Альфред готовил волшебный порошок. Фред, не ведая, что творит, вместе с кофе заваривал его Жанне. Кстати, насчёт Жанны и кофе, я думаю, она нам должна, — хитро подмигнул Леший Соне.

Он окинул взглядом недавнее поле боя, видимо, подсчитывая про себя сумму ущерба. Потом горестно махнул рукой, и, взяв одной рукой свою вновь потяжелевшую сумку, а другой — Сонин локоть, потянул её к заросшей калитке.

Через полчаса они умытые и довольные сидели в таверне за чашками прекрасного душистого кофе. Фред с присущим ему меланхоличным видом копошился за барной стойкой, доделывая все ночные дела перед тем, как пойти спать. Настоящий потомок своих предков, он и глазом не повёл, когда они на рассвете ввалились грязные и весёлые в таверну. Жанна выдала им по большому пушистому полотенцу и махровому халату, отправила по очереди в ванну, а сама занялась бодрящим напитком. Только коричневые тревожные тени под её глазами выдавали, что она провела бессонную и очень беспокойную ночь.

Когда все привели себя в порядок и уселись завтракать, Жанна подсела к заговорщикам за столик в глубину зала. Соня тихо и взволнованно начала рассказывать ей о событиях минувшей ночи. Когда жизнеописание «Соня и мандрагоры» подошло к героическому концу, она решилась задать щекотливый, но очень важный вопрос.

— А как же смерть Фреда? — мельком оглядываясь на меланхоличного бармена, который, протирая тарелки, весь углубился в мурчание какого-то странного мотива, спросила она.