Онлайн книга «Метла»
|
— Нет, нет и нет, — отрезала Алёна Фёдоровна. — Такой юмор я вообще отказываюсь понимать. Алёна Фёдоровна жила в квартире через стенку с Лёлиной. В свободное время она блуждала из угла в угол по жилищу одинокой женщины, которая претендует на свою исключительность, как она это понимает. И мечтала. Алёна Фёдоровна бесконечно поправляла все эти салфеточки, рюшечки, абажурчики, котят в рамочках, готическую вазу в виде черепа, маску какого-то африканского вождя... Стоп! Впрочем, именно так — на ажурной салфеточке стояла ваза в виде черепа, а рядом с портретом чудесного котёнка с бантиком и в рамочке красовалась маска какого-то африканского вождя. Диссонанс бросался в глаза, но что делать? В Алёне Фёдоровне боролись две стихии — светлая и тёмная, лёд и пламень, вьюга и зной. Хотелось то африканских первобытных страстей, то холодной прелести, присущей настоящей леди. Терзаемая стихиями и противоречиями, Алёна Фёдоровна иногда пускалась во все тяжкие. А именно — занималась то чёрной, то белой магией. И совсем немножко баловалась астрологией и изучала мистерии острова Бали. По статьям в журналах, естественно. Мечтала Алёна Фёдоровна когда-нибудь побывать на этом острове и привезти оттуда Маску Рангды. С выпученными, наводящими ужас глазами, четырьмя длинными клыками и высунутым красным языком, охваченным символическим огнём. Она увидела такую маску в какой-то телепередаче и подумала, что вот тут, на стене в волнистые серые обои, она будет очень хорошо смотреться. Так ходила Алёна Фёдоровна из угла в угол своей небольшой квартирки, и мечтала, мечтала... В общем, это очень страшный секрет, но Алёна Фёдоровна вот уже несколько месяцев, как была… Да, в том самом страшном состоянии, которое начинается на «п» и заканчивается на «я». И у Алёны Фёдоровны в этом состоянии образовалась прорва свободного времени, которая заполнялась почему-то не милыми домашними делами, а какими-то смутными тревогами и непонятными ожиданиями. Что-то томило, подсасывало под ложечкой, туманно тревожило. Алёна Фёдоровна, закрыв входную дверь на нижний замок, верхний, щеколду и цепочку, присела за стол с кружевной скатертью и какими-то цветастыми рамочками на ней, и, сосредоточившись, принялась изучать рукописную помятую бумажку. На столе, выбиваясь из общего порядка, уже с полудня лежали свечи, принесённые ей на прошлой неделе из церкви, и фотография Сергея Петровича. — Так, значит... «В полночь в полнолуние дома зажечь перевёрнутую церковную свечу (зажигать спичками). Заранее свечу в церкви купить без сдачи. Женщине взять...» Что-то тут неразборчиво, что ж взять-то... А, фотографию ... «любимого мужчины и приложить лицом к своему причинному... Алёна Фёдоровна запнулась: — Ох ты, господи, к причинному, значит, месту и сказать громко девять раз... Ритуал, который собиралась свершить Алёна Фёдоровна, относился к разряду темных и обещал полную и разделённую любовь предмета своей страсти. Мерещилось в нём что-то такое этакое, шокирующее Алёну Фёдоровну, а потому казалось, что уж он-то точно будет действенным. — Нет уж, нецензурную брань, как я могу? Ладно, один раз можно. Сейчас, куда не пойдёшь, все матерятся. Даже в тех заведениях, которые я считала приличными. Чего же мне один раз для счастья в личной жизни нельзя? Тем более что никто и не услышит. Что ж потом, посмотрим.... Так, «фотографию эту себе под постель положить, проколоть палец безымянный на правой руке и несколько капель крови капнуть в огонь свечи. Свеча должна сгореть полностью…» |