Книга Прах херувимов, страница 61 – Евгения Райнеш

Первыми пострадавшими оказались два небольших горшочка с чахлыми, скрюченными листьями. Они пали от взмаха Яськиной руки, когда вынужденно ранняя пташка пробиралась на кухню, изо всех сил стараясь не шуметь. И не заметила, как в чрезмерном старании задела этажерку, плотно заставленную плодами Аидиных экспериментов.

А потом Яська тупо пялилась на рассыпавшуюся по полу землю. Среди серых комков и чёрной пыли виднелись крупные черепки и зелёные побеги.

Этим летом Аида, никогда раньше не замеченная в особой любви к растениям, вдруг занялась выращиванием… сорняков. Очень похожих на тех, что густо колосились во дворе и небольшом саду. Тётка зачем-то пересаживала их в маленькие аккуратные горшочки. Горшочки эти заполонили всю веранду и даже часть прихожей, и за каждым пустоцветом Аида бережно ухаживала. Брызгала листья отстоянной водой из пульверизатора, ставила колышки из зубочисток, подпирая завалившиеся растения, следила, чтобы на них не падали прямые лучи яркого солнца.

— И зачем? — как-то спросила Яська. Она не понимала, к чему такие хлопоты вокруг того, что само по себе прекрасно и нахально живёт в почти дикой природе. К концу сезона их сад вполне можно было назвать и так.

— Интересно, — пожимала плечами Аида. — Вот станут ли они цвести как-то необычно, если почувствуют себя уникальными? Отзовутся ли на мою заботу?

— Ты их в своём же саду выкапываешь?

— Почти, — уклончиво ответила тётка. — Какие-то в саду, какие-то привезла из поездок. Для чистоты эксперимента мне нужны растения из разной местности.

— И есть результаты?

— Пока ничего такого особого. Но вот что я заметила точно: хотя растения благородно цвести не собираются, но становятся капризными, как только уделяешь им достаточно внимания. Вчерашние голодранцы, радующиеся любой милости от природы, вдруг начинают чахнуть, если о них чрезмерно заботиться. Наверное, как и люди.

Яська, надеясь, что тётка не заметит пропажи двух совершенно безликих горшочков, быстро собрала руками землю и выкинула за окно. Черепки сложила в плотный пакет из-под каких-то химических добавок для цветов, решив закопать их во дворе чуть позже. Сейчас у неё внезапно закружилась голова и тёмные кляксы поплыли перед глазами. На секунду показалось, что окружают огромные пауки из её самых жутких кошмаров, и она чуть было не закричала от страха, но через мгновение видение исчезло.

— Вот ведь какое всякое бывает от недосыпа, — сказала сама себе Яська и заглянула в комнату к Аиде.

Удостовериться, что никто не услышал звуков бьющихся горшочков, а следовательно — не узнал о её преступлении. Тётка сладко спала, укрывшись лоскутным, весёленьким одеялом, из-под которого виднелась только лохматая макушка.

Тогда Яська прошлёпала на кухню босыми ногами, налила себе холодного молока из тут же запотевшей банки. День опять обещал быть жарким. Она вытерла прохладные капли на губах и вздохнула.

Потому что вспомнила вчерашнего злого Ларика. Совершенно незнакомого Ларика. И он явно чего-то боялся и прятал страх за агрессией. Можно сказать, срывался на Яське. Не по-джентльменски, совсем неблагородно. И Гера тоже казался каким-то прибитым, смущённым вчера. Каждый из них явно что-то скрывал, но что именно? И была ли эта тайна общей? Или у каждого — отдельная, самостоятельная? Яська не знала, что и думать.