Онлайн книга «Прах херувимов»
|
Душистый цветочный флёр, который прогонял ночные кошмары, беспомощно отступил перед явью. Постепенно скрипы и шорохи объединились, переросли в гул, который становился всё звонче и реальнее. Ларик, сжавшийся комком под одеялом, уловил его ритм, в котором стали проступать отдельные слова: — Эни, бэни, рики, таки, Я иду к твоей кровати… Слова складывались в песню, и мастер её услышал. Очень похожа на шипящую припевку из сна, но всё равно какая-то другая. Шипение заменилось на скрип и скрежет, постепенно переходящие в обволакивающий гипноз: — Эни, бэни, рики, таки, Я иду к твоей кровати Буль, буль, буль, кораки, шмаки, Обложу тебя я ватой Ноки, роки, риглез, руди, Не услышат криков люди. Кровью пропитал матрац, Эус, бэус, дэус — батц! Ларик, обмирая от предчувствия, приподнял одеяло, поддёрнул вверх край белой в мелкий ситцевый цветочек простыни и попытался в тусклом свете далёкого уличного фонаря рассмотреть цвет матраца. Никаких кровавых пятен на тюфяке не нашёл. По крайней мере, при беглом взгляде. Тем не менее жуткая в своей глупости песня то приближалась, то удалялась, словно некто, посылающий ему сигналы, ходил кругами. Всё в том же тусклом свете фонаря по стенам спальни заплясали неуверенные тени. Мастеру в них виделся то его собственный скорчившийся профиль, то чудились отражения нереального существа, высовывающего из панциря переплетённую венами шею. И тут Ларик рассердился. Наверное, в первую очередь на самого себя, потому что сердиться сейчас больше не на кого. Он вскочил с постели, с громким треском запахнул окно и закрыл на шпингалет. В спальне сразу наступила предгрозовая изнуряющая духота. Не обращая на это внимания, Ларик, шлёпая босыми ногами, метнулся в закуток на кухне, где хранились всякие хозяйственные мелочи. По пути из спальни в кухню он не обнаружил ничего подозрительного и выдохнул с некоторым облегчением. Нашёл старый, но внушительный топор, плотно обхватил гладкое, обточенное временем основание. Ощущать в руке пусть примитивное, но орудие, было приятно и надёжно. Ларик перевёл дух. Но только он собрался, ругая себя за истерику и выдуманные страхи, отправиться назад в спальню, как за окном, совсем рядом, что-то ухнуло, а затем сразу хихикнуло. Через мгновение упало и покатилось. До Ларика донеслось сводящее с ума «Эни, бэни, рики, таки». Его снова накрыла волна паники. Уже не чувствуя ничего, кроме кулака, судорожно сжимающего топор, он выскочил в коридор и свободной рукой стал подтаскивать все предметы мебели, которые был в состоянии сдвинуть с места, ко входу на открытую веранду. После того как Ларик основательно забаррикадировал входную дверь, «Эни, бэни» сразу сделались глуше, хотя совсем не исчезли. Тут же он подумал, что оконные шпингалеты не выдержат, если это нечто, хихикающее и распевающее в темноте, поставило своей целью проникнуть в дом. Разве хлипкие задвижки смогут стать помехой для монстра? Пронзительно вспыхнув, фонари на улице погасли. Наступила кромешная тьма, и даже свет от луны не проникал в это царство темноты и непонятных событий. Ларик опустился на кухонный пол. Сел там же, где стоял, прижав в себе казавшееся сейчас таким надёжным древко топора. Единственно реальным в этом странном хаосе обрывков сна, смутных тяжёлых предчувствий, песне, колотившейся о его бедный разум, и непонятных звуков в саду. |