Книга Явление прекрасной N, страница 94 – Евгения Райнеш

Кажется, Толян смотрел много рекламы по телевизору. Образованный и утончённый оказался человек, с издёвкой подумал Гордей.

— И голос. Песня какая-то словно с этим запахом из-под земли доносилась. Мужик пел. Голос… Пацаны говорят, такие девкам очень нравятся. И жижа эта… Вот можешь не верить, я сам не поверил бы, если бы не знал хорошо того, кто мне всё выложил… Их только двое из моих пацанов тогда в живых осталось, мы поклялись, что никому никогда ничего не скажем. Я восемнадцать лет молчал.

— Так что там случилось наконец⁈ — Гордей не ожидал от Толяна такой многословности.

— А жижа эта поющая и пахнущая сожрала всех, — вдруг сказал Риткин брат. — Всех, кто вокруг девчонки был.… Мои пацаны, те, двое, что подальше стояли, на шухере, только чавканье услышали и… Она придавила Серёню и ещё троих, у них глаза из орбит вылезли, и изо рта кровь хлынула, а потом… А не видели потом ничего. На байки успели вскочить и до города без перерыва на самой большой скорости мчали…

Толян помолчал. Гордей — тоже, соображая, в каком месте информатор говорит правду, а в каком у него поехала крыша.

— Можешь не верить. Только… Серёня и те трое пропали, как будто бегемот языком слизнул…

— Почему именно бегемот? — невпопад заинтересовался Гордей.

Толян глянул на него непонимающими, словно сонными глазами:

— Так говорят же… Но и байки их пропали. Все искали девку эту, Ниру, до них никому дела не было. Я приезжал после на место, пацаны, что успели уехать, на карте показали. Сами-то ни в какую возвращаться туда… Да их трясло просто. Я один поехал. Ничего там не осталось. Только… Резиночка мелькнула. Яркая, в траве. Маленькая, на неё волосы собирают. Подобрал…

— Ты заставил маньяка Госина взять вину на себя? — догадался Гордей.

Толян кивнул.

— Ни к чему нам светиться. Тем, кого подземная жижа забрала, уже всё равно, а оставшихся сберечь полагалось. Отвести поиск от того места.

— А Госин и в самом деле — сам?

Толян помолчал и сверкнул острым взглядом.

— А об этом у нас уговора не случилось. Я тебе рассказал про Ниру потому, что те двое пацанов уже в ящик сыграли. А теперь и… Рита, Ритулечка, сеструха…

Толян всхлипнул.

— Никого, кто знает эту историю, кроме меня, не осталось. И… той жижы.

С крыльца уже спускалась гомонящая и раскрасневшаяся от выпитого толпа Риткиных коллег, закуривая на ходу. Толян замолчал, и это было кстати. Гордей больше ничего не хотел слышать о той истории. Вынес для себя всё, что нужно, а лишние глюки уголовника ему не нужны.

— Бывай, — сказал он Толяну. — И… Соболезную. Искренне.

Гордей широкими шагами пошёл прочь от кафе, оставив на попечение бывших Риткиных коллег отключившегося Мику. «Сам доберётся», — подумал почему-то зло на полпути к перекрёстку, куда вызвал такси. — «Не впервой». Но, конечно, он видел, что две хлопотливые женщины с автобазы не оставят Мику без внимания.

Его опять терзали мысли не то, чтобы неприятные, а просто панические.

Толян точно спятил, в этом у Гордея не оставалось никаких сомнений. Но, кстати, в том, что он и сам не очень адекватный сейчас, уверялся всё прочнее. Нет, не совсем ещё псих, сумасшедшие таковыми себя не признают. Но явно с отклонениями.

При понимании, что у Толяна «поехала кукуха», Гордей в то же время верил ему. И в жижу, и что она «сожрала» Серёню и его премерзкую компанию. И в то, что Нира умерла дважды — чего ещё никому на памяти Гордея не удавалось, но в это он тоже сейчас верил.