Онлайн книга «Явление прекрасной N»
|
— Я выхожу из себя, как только подумаю, что на тебя блюют, мочатся и испражняются всякие алкаши, — пожаловалась она, протягивая трусы и носки. Кайса почти вся скрылась в недрах «сезама», только вытянулась рука, и голос звучал оттуда глухо. — Алкашей, кстати, мало, — доверительно сказал Гордей, принимая дары волшебной пещеры. — Это был маленький ребёнок, который свалился с подоконника вместе с цветочным горшком. Хронологически, вернее сказать, горшок упал на полсекунды позже и прямо на голову лётчику. Но сегодня вообще какое-то светопреставление. Как в полночь началось, так и не прекращается. Конца края не видно… Наверное, от усталости он заговорил в духе фельдшера Ирины. «Светопреставление», «конца края»… Оставалось только всплеснуть руками, но, к счастью, они оказались заняты — Гордей как раз натягивал носки, что без рук сделать более чем проблематично. — Я беспокоюсь за тебя, — вздохнула Кайса, на секунду вынырнув, чтобы сунуть ему чистые «скоропомощные» штаны. — Подожди, трико дам, на улице, я знаю, морозище… Её голова и половина торса опять скрылись за раздвижными створками. Внезапно она выпалила быстро и глухо, словно не ему, а выкрикнула накопившуюся тревогу в недра шкафа: — Ну почему ты вкалываешь, как проклятый на скорой, хотя уже давно мог бы спокойно сидеть в тёплом кабинете областного департамента? Звали же! — Не заводись, — Гордей втянул запах подгоревшего молока. Запах плохого настроения. — Ты расстроилась, устала. Эта вонь… Ржавый прут ударил в самый центр затылка. Гордей с трудом удержался, чтобы не съязвить: уставать ей особо не от чего. Кайса бросила работу два года назад в неистовом стремлении зачать ребёнка. Они старались уже десять безуспешных лет, но последнее время у Кайсы это приобрело маниакальный характер. Она пыталась исключить все угрожающие факторы. Волнения на работе в том числе. Но устыдился, похвалил себя за то, что промолчал. Вся жизнь его — сбежавшее молоко… — Ты же знаешь, что… — Хватит! — прут в голове провернулся два раза. Гордей пошёл на кухню, выпил сразу две таблетки нурофена. Заварил в термосе чая покрепче, рубашку застёгивал на ходу. Натянул через голову колючий, но очень тёплый свитер. Его придётся снять перед вызовом, к больным нельзя — шерсть, но можно погреться несколько блаженных минут, пока неотложка несётся по улицам города. — Гордей! — Кайса следовала за ним со старым скатанным трико в руках. Он почти собрался, какого чёрта носить за ним дедовские кальсоны? — Я беспокоюсь за тебя… От звука её голоса железный прут провернулся в затылке снова, Гордей чуть не застонал. Жизнь — сбежавшее молоко, рвотные массы, липкий пот испуганных пациентов, пмс жены… Он не глядел на Кайсу, когда, не сдержавшись, произнёс: — Конечно, работа, например, пластического хирурга оплачивается лучше. Но, согласись, несколько поздно… — Нет, Гордей, не поздно, — в её голосе загорелось воодушевление, — мы можем уехать отсюда, давно пора уехать из этого бесперспективного города… Он знал, почему Кайса всё время хотела уехать. Дело было вовсе не в бесперспективности. И даже не в его работе. — Хватит! — это рявкнул не Гордей, а тот прут, что ворочался в затылке. — Заткнись! Уезжай, если хочешь! Прямо сейчас! Он швырнул связку ключей. Она тяжело бухнулась на пол, не долетев до Кайсы. |