Книга Явление прекрасной N, страница 32 – Евгения Райнеш

И Ритка вдруг… улыбнулась. Как-то открыто, легко и даже беззащитно.

— Курага, — второй раз за сегодняшний вечер она вспомнила школьную кличку Кайсы, которую сама же ей и дала. — Подумай, а? Самый большой навар с этого кипящего бульона получила именно ты…

Развернулась и пошла прочь. Полинка побежала за ней следом, трусясь, как мелкая собачонка. Она мало что поняла из их разговора, но обожала Ритку за силу и твердолобую убеждённость в собственной правоте.

Кайса почувствовала, что на глазах наворачиваются слёзы. Она не имела права на эту жизнь, которую восемнадцать лет назад отняла у Ниры. Помогла отнять.

Со стороны бара вдруг донеслось «Синий, синий иней…».

Кто-то тронул её за рукав, и Кайса, слабо вскрикнув, оглянулась. Слова застыли у неё в горле. В шёлковой струящейся блузе, оголяющей плечи, в льющихся от бедра широких гладких брюках и босиком на снегу стояла Нира.

Они всегда были одного роста, хоть и с разными фигурами, и сейчас взгляд пропавшей много лет назад одноклассницы и подруги, которую она предала, прямым попаданием светился в глаза Кайсы. Нира несколько минут молчала, чуть склонив голову к гладкому белому плечу. А потом вдруг нежно улыбнулась.

— Сладко тебе было? — спросила Нира. — Всё это время? Предательство, как оно на вкус?

Она вдруг протянула руку и схватила Кайсу за намотанный сверху куртки пышный снуд. Та дёрнулась скорее от неожиданности, чем от испуга, но Нира держала очень цепко.

— Милая, милая Кайса, — всё так же нежно пропела она, подтягивая лицо Кайсы к своему. — Я покажу тебе, что такое — настоящее сладко…

А потом Нира сделал нечто совсем выходящее за всякие рамки. Она обхватила шею Кайсы второй рукой, притянула к себе и впилась поцелуем в губы. На секунду Кайсе показалось, что всё это бред, а потом закружилась голова. Это был самый сладкий, самый страстный поцелуй в её жизни.

Гордею снилось, что на нём просторный белый балахон, закрывающий колени. В руках он держал кипу бумаг и знал во сне, что это всё — истории болезни, записанные вручную. Он стоял на пороге прозекторской голыми босыми ногам, без штанов неуютно и непривычно. Обжигающий сквозняк гулял по щиколоткам, добираясь до бёдер.

— Я жив или уже нет? — спросил Гордей в этом своём сне.

— Ты — да, — сказал какой-то голос.

С нажимом на «ты». Словно кто-то другой умер.

Машину сильно тряхнуло на ухабе, и он проснулся. Гордей чувствовал, как сердце, сжавшись, пытается уползти в самый тёмный угол организма, притвориться невидимым. За ним в кровавом шлейфе тянулся след белковых сгустков.

Гордей испугался, увидев помятое и измождённое лицо в окне, но тут же понял — это отражение. Приложил ладонь ко лбу. Мокрый и горячий. Наверное, где-то подхватил грипп. В марте ещё стояли крепкие морозы, неужели так рано началась традиционная сезонная эпидемия?

С удовольствием подумал о том, что рабочий день почти закончился. Скоро доберётся до постели.

— Гордей, — сказала Ирина, — просят освидетельствовать, раз мы оказались поблизости.

Прежде, чем Ирина произнесла адрес, Гордей знал, что «это оно». Из мимолётного сна, в который он провалился буквально на долю секунды.

Ирина продолжала:

— Женщина, больше тридцати. Найдена без сознания в неестественном положении на полу закрытого кафе.