Книга Явление прекрасной N, страница 138 – Евгения Райнеш

И знал теперь Гордей, как в тишину нового дня ворвались мальчишеские крики и звонки велосипедов, тут же растворились вдали. И девочка, отставшая от них, отбросила свой велик, села на тонкую корку глины и заплакала. От усталости и обиды — новые знакомые мальчишки не подождали, уехали, совсем забыв о ней. Как девочка увидела выброшенный кем-то мобильный телефон и потянулась за ним. Столкнулась взглядом с нереальными глазами неподвижной девушки, уходящей под землю. Только половина лица с широко открытыми глазами оставалась на поверхности, медленно погружаясь в чрево земли, а потом блестящий перстень покатился к ногам.

Стень знал этот перстень. Он сам подарил его Анюте. Очень давно, когда был человеком.

Он запел, пытаясь отогнать девочку. Но она не выпустила из рук поднятого кольца.

Смотрела в глаза мёртвой Ниры, уходящей под землю, в чрево перводрева, и слушала его песню, счастливая, полубезумная, пока не вернулись мальчишки, вспомнившие о том, что кто-то с ними ещё был. Они забрали мобильный телефон, но она даже не бровью не повела — ничего не видела и не слышала, кроме этого кольца и Стени.

Много лет хранила и кольцо, и память о песне, а когда выросла, приехала в Яругу, чтобы найти того, кто пел около мёртвой девушки. Так сладко, так незабвенно. Перстень её погубил, приманил неупокоенный дух Ниры.

И ещё уже своей, а не чужой памятью Гордей вдруг вспомнил бабушку Анну, папину маму. И разговоры, которые он слышал в далёком детстве, а сейчас совсем забыл. Про деда, погибшего как-то трагически ещё до рождения папы. Про силу кольца, которое когда-то он подарил бабушке на обручение.

Чушь. Он надышался ядовитыми испарениями, когда провалился в эту яму, и сейчас бредил. Но что-то кололось в его крепко сжатом кулаке.

Гордей раскрыл ладонь. В ней оказалась тонкая белая косточка, похожая на иглу-переростка. Даже не смог сразу определить — из какой она части скелета. И, к своему удивлению, не понимал: человеческая ли вообще. Больше всего косточка напоминала фрагмент фигурки, которые делал отец Кайсы.

— Как это возможно? — тоскливо спросил темноту Гордей, уже не надеясь на возвращение в привычную реальность. — И почему всё так несправедливо?

Туда, где Нира погибла восемнадцать лет назад навсегда, где за стойкой заброшенного бара не стоял Тимофей-Булен, и вообще не загорались никакие огни в его окнах, где Ритка Облако не впала в суицидную депрессию, а Кайса…

Когда Гордей подъехал к дому и заглушил мотор, то не вышел из машины сразу. Сидел и смотрел на знакомый подъезд невидящими глазами. Он так беспокоился за Кайсу, за ту, настоящую Кайсу, которая уже даже иногда не смотрела на него из окон-глаз, запертая в прекрасном до абсурда доме под названием «Нира». А теперь не решался зайти, чтобы покончить с этим раз и навсегда.

Это не должно произойти в квартире, тут он был уверен, вот только, что именно «это», Гордей не представлял. Даже приблизительно. Может, фальшивая Кайса превратится в огнедышащего дракона, может, упадёт на пол и начнёт биться в эпилептическом припадке, а может…

А может ничего и не случиться. Совсем. Гордей откроет глаза и поймёт, что вся эта ужасная фигня ему просто приснилась.

Будь что будет. Гордей взял с подставки заряжающийся мобильный.