Книга Явление прекрасной N, страница 108 – Евгения Райнеш

Он шёл по тёмному коридору уже минут пять, когда вдруг послышался невнятный посторонний шум. Звук плыл откуда-то впереди и чуть сбоку, по касательной. То ли журчал ручей, то ли где-то быстро и сбивчиво говорили. Гордей остановился, насторожённо прислушался. Теперь он понимал, что это плыла песня, мелодия, в которую вплетались слова, но голос, выпевавший перекаты фраз, казался не совсем человеческим. Как будто отражалось дальнее, убегающее в иные миры эхо, а сам первоисточник звука испарился, пропал, никогда не существовал. Остались только отголоски.

Мог ли петь Булен-Тима? Гордей решил, что, кроме него, это здесь делать больше некому, и сама манера дурацкого бармена произносить звуки очень подходила этой песне.

Гордея опять охватил азарт. Осторожность совсем покинула его, и он рванул, то и дело натыкаясь на стены, вперёд. Буквально в несколько прыжков преодолел большую часть коридора, и песня становилась не то чтобы громче, но точно — яснее и внятнее.

Звук шёл от одной из гримёрок. Полный уверенности в своей правоте Гордей рванул дверную ручку с такой силой, что задрожали хлипкие перегородки. Свет от большого переносного фонаря, зацепленного на старинной рогатой вешалке для верхней одежды, ослепил его, усиленным отражением зеркала.

Здесь было ещё холоднее, чем в коридоре, влажная промозглость тут же радостно рванула в Гордея, забралась под одежду, мгновенно заколола во всём теле.

Он машинально прикрыл лицо ладонью, а когда смог наконец-то проморгаться, то увидел перед собой кислотно-аляпистое существо. В глаза сразу бросался ядовито-изумрудный цвет лосин, плотно обтягивающих сухие мужские ноги. Разноцветная рубаха-разлетайка а-ля «наркобарон Дон Педро на отдыхе» свисала как с плечиков для одежды, словно под ней совсем не было тела.

Существо сидело перед большим туалетным столиком, венчавшимся пыльным трюмо, и половину лица незнакомца закрывала пронзительно-зелёная чёлка. Она даже не шелохнулась, когда сидевшее нечто вскинулось на скрип двери.

— Что⁈ — закричало оно, и мелодия, лившаяся из этой гримёрки, прекратилась. — Кто⁈

— Патрик? — почему-то спросил Гордей.

Когда до Гордея донеслось это «что», он сразу понял: перед ним вовсе не Тима-Булен, хотя голос, очеловечившись, показался знакомым.

— Какого чёрта⁈ — вскрикнуло существо ещё раз, пристально вглядываясь в темноту, из которой появился Гордей.

Оно не было ирреальным, по крайней мере, не какой-то сущностью из ужастиков, прекрасно чувствующей себя в темноте. Из-под зелёной чёлки Гордей не мог различить глаз и вообще — лица, только по искусственному, капроновому отсвету от волос почувствовал, что это парик.

От существа тянуло страхом, и Гордей поднял две руки вверх в примиряющем жесте. Всего-навсего перепуганный шизик, забравшийся в заброшенный бар. Может, он фанател от стрип-девочек, а «Лаки» всё ещё оставался легендой танцев у шеста. Не хватало, чтобы этот ядовито-зелёный впал в истерику.

— У меня нет дурных намерений, — стараясь смягчить голос почти до шёпота, произнёс Гордей. — Я…

Сказать «мимо проходил» — глупее не придумаешь. Но что-то нужно было говорить — ровно, спокойно и без остановки. Погасить зарождающийся припадок, чем бы он ни был вызван.

— Я тут просто кое-кого ищу… Вы не видели местного бармена? Он белобрысый такой, совсем белый, а глаза — очень синие?