Онлайн книга «Явление прекрасной N»
|
— Что случилось? — спросил Гордей, наблюдая, как Мика морщится, мелкими глотками проталкивая в себя кипяток. — Чего это ты? — Я? — Именно ты! Сказал, что собираешься на тот свет, я подорвался, сразу приехал, а тут такое… Кто-то ещё шарился по квартире, помнишь? — А кто его знает? — непонятно ответил Мика. — Что-то случилось, наверное… Он задумался. Обвёл непонимающими глазами комнату с опрокинутыми свечками и засыпанную сухостоем. — Вспомнил! Они пришли… Она и парень. Я его точно в «Лаки» видел! — Кто она? — разговор получался трудный. — Так Кайса же твоя. Или Нира. Кто-то из них. Гордей глубоко вздохнул. Спокойствие, только спокойствие. — Кайса в больнице со вчерашнего дня, — пояснил он. — А Нира умерла. Теперь уже точно. Так кто к тебе пришёл? — Прямо с утра, — пояснил Мика. — Не совсем с утра, я после вчерашнего… В общем, не знаю, сколько времени, когда проснулся. Нет, не сам, они разбудили. Тарабанили, пока не встал. Думал, дверь вынесут. Открываю, а там, на пороге. Она и этот… Бармен из «Лаки». — Булен? — выдохнул Гордей. Не зря ему показался знакомым глаз, светящийся в дверной щели. Вернее, даже не глаз, а ощущение. Тогда повеяло этим самым кофе, который, как теперь явно понял Гордей, всегда сопровождал бармена-охранника. Именно ощущение. Гордей почувствовал, как скрежещет высохшая осока, пробивая путь тополям сквозь каменные стены «Лаки». Вот это вот всё. Острота, душный сухостой, пыльная горечь, колышущийся студень… — Сделай ещё глоток, — предложил он Мике. — Передохни, а потом скажи внятно: что бармен из «Лаки» от тебя хотел. И с кем он всё-таки пришёл, если не один. — Они расположились, как у себя дома, — Мика не стал брать передышку, продолжил сразу. — Или нет… Стучало у меня в голове, а они и так уже в комнате находились? Чёрт, не помню. Бармен точно был, а вот женщина… То мне кажется, что это Кайса, а потом вспоминаю: да, нет же, Нира. Всё плывёт как в тумане. Наверное, из-за этого сена… Мика кивнул на растоптанные Гордеем пучки высохшей травы. — Это они принесли, наверное, с собой. И свечи… Гордей, у меня отродясь такого барахла не водилось! Чёрт, откуда это всё? Он даже скривился. Наверное, только сейчас понял про платье и букетик. — И этот Булен мурлыкал, знаешь, он так странно говорит… И я даже не удивлялся, что они вот так вломились, будто сам пригласил. А парень начинает мурлыкать прямо в мозг, как понимает моё одиночество, и что сам — из детдомовских, и никого у него не было, и любви он, как и я, никогда не знал. Ты же знаешь, я — сирота, жил у тётки троюродной из милости, она меня едва терпела. И в самом деле — никогда не понимал, что такое эта любовь… К Нире всегда стремился, потому что чувствовал… Как бы маячок такой: подойди ближе и поймёшь, как должно быть. Словно на двоих в ней всего этого… — Глупость какая, — произнёс Гордей. — Вон тебя как Ритка Облако всю жизнь любила. Каждый об этом знает. — Не-е-е, — махнул рукой Мика. — Она — как я. Пустая, просто хотела меня использовать. Для статуса замужней. Не то, мелодии в ней не было. Такой, как в Нире… Спорить сейчас на тему, каким образом покойная Ритка любила Мику, нет смысла. Гордей промолчал. — Вот этот Булен и мурлыкал, словно читал в моей душе, а она сидела и молчала, только глазищами своими смотрела в упор, не отрываясь, всего наизнанку выворачивала. Она выворачивала, а он — читал. И говорил… Чёрте что говорил. О каком-то перводреве, что всех ждёт и любит, и меня тоже… Самый первый тополь, так они сказали — под всей Яругой его корни, а над городом — ветви. Сейчас понимаю, что бред какой-то, а тогда мне казалось это очень значимым, самым важным в жизни. |