Книга [де:КОНСТРУКТОР] Восток-5, страница 69 – Александр Лиманский, Виктор Молотов

Я стоял рядом и смотрел, как вода заполняет пластик, и думал о том, что жизнь иногда сводится к простым вещам. Вода в канистре. Воздух в лёгких. Сын на осаждённой базе.

Всё остальное усложняют люди. Или то, что когда-то было людьми и висело вокруг нас в пульсирующих коконах, ожидая команды от подземного бога, который научился управлять ими через грибницу.

Вторая канистра. Крышка. Третья.

Дюк взял две. Мышцы штурмового аватара вздулись, приняв сорок килограммов на каждую руку, и он поднялся беззвучно, удерживая вес на согнутых коленях, как штангист удерживает рывок.

Фид подхватил третью. Двадцать кило для лёгкого «Спринта» ощутимый груз, но разведчик лишь чуть сместил центр тяжести и перехватил автомат левой рукой, прижав приклад к бедру. Неудобно. Стрелять из такого положения можно, но не прицельно. Впрочем, стрелять здесь было нельзя ни из какого.

Я закрутил вентиль. По капле выдавил остатки масла на резьбу, чтобы в следующий раз… Следующего раза не будет. Кому я вру.

Обратный путь. Тот же маршрут, те же препятствия, только теперь Фид и Дюк нагружены канистрами, руки заняты, оружие висит неудобно, а каждый шаг по захламлённому бетону стал в два раза опаснее, потому что двадцать килограммов воды на вытянутой руке меняют центр тяжести и превращают каждую лужу слизи в каток.

Я шёл первым. ШАК на ремне, в каждой руке по тактическому фонарю. Освещал дорогу. Выбирал путь. Обходил коконы, арматуру, россыпи ржавых болтов. За мной Фид, канистра в правой, автомат прижат левым локтем к рёбрам. За Фидом Дюк, по канистре в каждой руке, дробовик болтается на нагрудном ремне.

Шаг. Шаг. Шаг.

Сорок метров до выхода. Низко висящий мешок, тот самый, которого Дюк задел на пути туда, мы обошли с запасом в два метра. Дюк задержал дыхание, втянул плечи, и канистры в его руках чуть качнулись, но не звякнули. Молодец. Учится.

Тридцать метров. Коконы пульсировали в прежнем ритме, ленивом, анабиотическом. Сжатие. Расширение. Красноватое свечение. Влажное дыхание бункера, тёплое, кисловатое. Всё как раньше. Ничего не изменилось.

Двадцать метров. Дверной проём впереди, серый прямоугольник, и утренний туман в нём выглядел как обещание. Как свет в конце тоннеля, если бы этот тоннель был вымощен коконами с мутантами.

Ещё немного. Ещё чуть-чуть.

Я сделал очередной шаг и почувствовал, как в груди начало отпускать. Мышцы спины, которые я держал в напряжении последние пятнадцать минут, медленно расслаблялись, и лопатки поехали вниз, и дыхание стало глубже…

Щёлк.

Резкий, сухой щелчок статики. Звук раскалённой иглы, воткнутой в тишину.

Звук шёл от нагрудной разгрузки Фида.

Я обернулся. Фид стоял в трёх метрах за мной, лицо белое в багровом свечении, и он тоже слышал. Он тоже понял. По его глазам, по тому, как зрачки превратились в точки, а рот приоткрылся, я видел, что он понял раньше, чем звук повторился.

Трофейная тактическая рация «серых» наёмников, которую Фид снял с тела в пятой главе нашей весёлой экскурсии по Красной Зоне. Он выключил её. Отключил питание, убрал в подсумок, забыл о ней, как забывают о зажигалке в кармане. Но корпоративная техника элитного класса, та, что стоит больше, чем годовой контракт расходника, имеет свои протоколы. Аварийные. Автоматические. Не зависящие от положения выключателя.