Книга [де:КОНСТРУКТОР] Восток-5, страница 22 – Александр Лиманский, Виктор Молотов

Я слушал молча. Рация у уха, спина к колонне, пять стволов за бетоном, а я слушал, как мой сын орёт на меня из-за глушилок, из-за стены мутантов, с расстояния в сотни километров, и голос его срывался, ломался, как ломается у двадцатилетних, когда страх выходит наружу в виде злости:

— НЕ СМЕЙ СЮДА ИДТИ! Слышишь меня⁈ Не смей! Я не для того выживаю тут каждую ночь, чтобы мой отец, пенсионер, сапёр в отставке, влез в это дерьмо и сдох!

Он замолчал. Дышал тяжело, хрипло, и в эфире было слышно каждый вдох, каждый выдох, и между ними стояла тишина, в которой умещалось всё, что мы не сказали друг другу за те годы, когда перестали разговаривать.

— Я здесь только из-за тебя, — сказал я. Тихо. Ровно. Так говорят вещи, которые не обсуждаются. — И я отсюда без тебя не улечу.

Молчание. Долгое. Пять секунд. Семь. Десять. Я считал, потому что привычка. Потому что на десятой секунде тишины начинаешь думать, что связь оборвалась, что глушилки снова сомкнулись, что голос ушёл навсегда.

На двенадцатой секунде Сашка заговорил. Тише. Устало. Злость выгорела, оставив после себя пепел, в котором тлели угли чего-то, что он не хотел называть вслух:

— Тогда сделай, как я прошу. Отдай им Ядро. Оно нужно мне. Это мой единственный билет отсюда. У них со мной сделка, пап. Если они принесут Ядро, я буду свободен. Они переведут оплату, и я куплю себе выход. Прошу тебя. Не дури. Отдай им камень.

Щелчок. Глухой, окончательный, как звук захлопнувшейся двери. Статика хлынула в динамик белым шумом, потом и она погасла. Глушилки сомкнулись. Канал мёртв.

Сашка жив. Но заперт. И просит отдать Ядро. У Сашки «сделка».

Сапёрский мозг включился автоматически, без разрешения, без просьбы, потому что за тридцать лет он научился включаться именно тогда, когда сердце хочет его выключить.

Факт первый: Сашка заперт на «Востоке-5» с Пастырем и двадцатью двумя выжившими. Связи нет, выхода нет, каждую ночь кто-то умирает.

Факт второй: серым нужен только артефакт. Они частная военная компания. Им платят за результат, и результат измеряется предметами, а не людьми.

Факт третий: Сашка говорит «если они принесут Ядро, я буду свободен». Свободен от чего? От кого? От Пастыря? Ядро как выкуп? Как валюта для того, кто контролирует базу?

Факт четвёртый, главный: если я отдам Ядро серым, что помешает им исчезнуть? Раствориться в джунглях, улететь на том же вертолёте, с которого когда-то спрыгнул Пастырь.

Переведут они кредиты Сашке или нет, эти кредиты не остановят мутантов. Деньги на счету не спасут от когтей и кислоты. Ядро для Сашки, это козырь, единственный, последний, и если его забрать, Сашка останется за столом с пустыми руками, в комнате, где все остальные играют краплёными картами.

Эти ублюдки темнят. Продают Сашке надежду за артефакт, который стоит миллиарды. «Коммерческая сделка». Красивые слова для грабежа, который маскируют под рукопожатие.

Я вышел из-за колонны. Лицо каменное. Пять лазеров вернулись на мою грудь, как верные собаки вернулись к хозяину, и красные точки заплясали на бронепластинах «Трактора» в ритме моих шагов.

Рация полетела по полу обратно к старшему. Проскользила по кафелю с длинным шорохом и остановилась у его ботинка, точно так же, как минуту назад остановилась у моего. Круг замкнулся.