Книга [де:КОНСТРУКТОР] Восток-5, страница 160 – Александр Лиманский, Виктор Молотов

Я сидел на рифлёном полу, привалившись спиной к переборке, и держал Ядро в ладони. Кристаллизованная чёрная сфера, с мой кулак размером, пульсировала багровым светом в глубине. Тяжелее, чем должен быть камень такого размера. Плотность, которая не укладывалась в привычные категории минералогии. Хотя какая минералогия, когда речь идёт о биологическом процессоре, выращенном грибницей инопланетного сверхорганизма.

Напротив, в трёх метрах, на полу лежала Кира. Лицом вниз, руки стянуты за спиной пластиковой стяжкой, щека прижата к рифлёному металлу. Укус Шнурка на икре уже не кровоточил, засох бурой коркой между бронепластинами, и по тому, как Кира старалась не двигать правой ногой, было видно, что маленький троодон поработал на совесть.

Дюк сидел рядом на ящике, скрестив массивные руки на груди, и смотрел на неё сверху вниз с выражением человека, который охраняет ядовитую змею и точно знает, что если отвернётся, она укусит.

Сашка сидел справа от меня, привалившись к тому же куску переборки, и растирал ушибленное плечо. Джин стоял у входа в кабину, прислонившись к косяку, скрестив руки. Кот так и не вылез из своего угла.

Шнурок лежал у моих ног, положив морду на передние лапы, и его жёлтые глаза следили за Кирой с ленивой, сытой настороженностью хищника, который уже попробовал добычу на вкус и остался доволен.

— Объясни мне одну вещь, — сказал я, глядя на Киру. — Зачем Синдикату камень, если Пастырь и так контролировал всю фауну на планете?

Кира молчала секунд пять. Потом повернула голову, прижавшись другой щекой к полу, и посмотрела на меня снизу вверх. В её глазах не было злости. Холодный, оценивающий взгляд профессионала, который потерял фигуру, но ещё не проиграл партию. Я знал этот взгляд. Видел его у пленных командиров в Судане, у перехваченных диверсантов под Алеппо. Взгляд человека, который прикидывает, какую информацию можно обменять на улучшение условий.

— Пастырь был инструментом, Кучер. Полезным сумасшедшим. — Голос ровный, глуховатый от неудобного положения. — Он слился с планетой, потому что верил в свою великую эволюцию. Фанатик, помешанный на единении с биосферой. Синдикату его религия была до лампочки.

Она шевельнула плечами, проверяя стяжку. Пластик врезался в запястья, и на коже вокруг уже наливались сизые полосы.

— Синдикату нужна технология, — продолжила она. — Ядро это биологический квантовый процессор. Живая вычислительная матрица, которая управляла целым Ульем, координировала тысячи мутантов одновременно. Тот, кто расшифрует его архитектуру, получит ключ к производству «Берсерка» нового поколения. Стимулятор, который не выжигает нервную систему оператора. Идеальные солдаты-аватары, которые регенерируют в бою, подчиняются командам, не бунтуют. Плюс полный контроль над местной фауной. Приручённые тираннозавры вместо БТРов. Кетцалькоатли вместо вертолётов.

Она усмехнулась. Тонко, одним уголком рта.

— Монополия, Кучер. Тот, кто это получит, выкинет «РосКосмоНедра» с рынка за одно десятилетие. Праймий станет побочным продуктом. А настоящая валюта будет ходить на четырёх лапах и летать на перепончатых крыльях, — закончила Кира.

Я повертел Ядро в пальцах. Багровая пульсация стала чуть ярче, словно камень чувствовал разговор о себе и решил поучаствовать. Шнурок поднял морду, ткнулся носом в мою ладонь и тихо заскулил, тянясь к чёрной сфере, как тянулся к ней всегда, с тех пор как мы вытащили её из мёртвой Матки в шахте, и в этом инстинктивном, генетическом притяжении было что-то, что я пока не мог объяснить.