Книга [де:КОНСТРУКТОР] Восток-5, страница 136 – Александр Лиманский, Виктор Молотов

Пастырь управлял этой горой напрямую. Кабели были обрезаны, видимо, при проломе ворот, но тварь продолжала двигаться, и в её маленьких, глубоко посаженных глазах горел тот же пустой, механический огонь, который я видел в глазах управляемых ютарапторов. Команда уже была загружена. Убить всё, что внутри.

«Таран» сделал шаг в ангар. Тяжёлая когтистая лапа опустилась на брошенный электропогрузчик, и металл смялся под ней, как жестянка из-под пива, с протяжным скрежетом, от которого зубы заныли. Ящер выпрямился, задрал бронированную морду к потолку и издал рёв.

Даже не то что рёв. Удар. Звуковой удар, от которого лопнули стёкла в верхних диспетчерских будках, и осколки посыпались вниз хрустальным дождём, зазвенев о металлические решётки пола. Воздух загудел, как загудел бы колокол собора, если бы в него врезался грузовик.

Я почувствовал, как бронепластины «Трактора» завибрировали в резонанс, и пыль, осевшая на визоре, подпрыгнула и слетела.

Тварь повернула бронированную морду, усеянную костяными шипами, в сторону лифта. В сторону Алисы, Дока, Сашки, двадцати трёх человек, карабкающихся на платформу.

Пять шагов. Столько отделяло «Таран» от лифта. Пять шагов существа, каждый из которых покрывал три метра, и на каждом шаге бетон трескался под когтями, а металлические решётки пола прогибались.

— Рассредоточиться! — заорал я, и динамики «Трактора» выплюнули мой голос в ангар, отразив его от стен, от потолка, от бронированной башки ящера. — По глазам и лапам! Отвлекаем!

Дюк метнулся вправо, за ближайший контейнер. Фид влево, за колонну. Джин просто исчез, растворился среди обломков и контейнеров, как умел только он.

Дробовик Дюка рявкнул первым. Картечь ударила ящеру в правый глаз, и свинцовые шарики высекли искры из костяного надбровного гребня, защищавшего глазницу, как козырёк бронешлема. Тварь мотнула головой, рефлекторно зажмурив глаз, и рёв сменился утробным ворчанием, злым, раздражённым.

Автомат Фида застрекотал слева. Короткие очереди 5,45, по суставам задних лап, туда, где костяная броня была тоньше. Пули не пробивали, но каждое попадание выбивало облачко белёсой крошки и заставляло тварь переступить, потерять ритм, развернуться к источнику раздражения.

«Таран» развернулся к стрелкам. Хвост, длинный, толстый, обшитый хитиновыми пластинами, прочертил дугу по ангару и снёс два пустых стальных контейнера, как кегли. Металлические коробки, каждая весом в тонну, полетели через зал, кувыркаясь, и Дюк едва успел откатиться, прежде чем ближайший контейнер врезался в стену в метре от его головы. Бетон лопнул. Контейнер сложился пополам.

Дюк вскочил, передёрнул цевьё. Клац-бум! Картечь в морду. Ящер мотнул башкой, фыркнул и сделал выпад вперёд, щёлкнув челюстями в воздухе, в полуметре от контейнера, за которым прятался здоровяк. Зубы, каждый длиной с ладонь, лязгнули, как лязгает медвежий капкан.

Я не стрелял.

ШАК лежал в ладонях, тяжёлый, заряженный, готовый. Но я не стрелял, потому что костяная броня на черепе «Тарана» была толщиной в ладонь, и 12,7-миллиметровый бронебойный пробивал кость карнотавра, но карнотавр весил три тонны и не носил хитиновых накладок Улья.

Эта тварь весила раз в пять больше, и её броня была усилена биоинженерией Пастыря, и единственное, чего я добился бы прямым выстрелом в голову, это потратил патрон и разозлил двенадцатитонного хищника до состояния, в котором он перестанет отвлекаться на мелкую стрельбу и просто затопчет всех.