Книга [де:КОНСТРУКТОР] Восток-5, страница 111 – Александр Лиманский, Виктор Молотов

Фид работал правый фланг. Короткие, злые очереди по два патрона, 5,45, экономно, расчётливо, как расходует последние спички человек на холоде. Каждая очередь ложилась ниже пояса, по суставам и лапам, потому что убивать ящеров его калибром было нереально, а вот лишить их подвижности на критические три секунды, пока клин проскочит мимо, можно было вполне.

— Право чисто! Джин, как у тебя⁈ — крикнул Фид, меняя магазин на бегу, и пальцы работали быстрее, чем я успевал за ними следить, латунь скользнула в приёмник, затвор лязгнул, и автомат снова ожил в его руках.

Джин не ответил. Сингапурец держал левый борт клина молча, и это молчание стоило десяти крикливых подтверждений. Ютараптор, двухметровая тварь с перьями на загривке и серповидными когтями на задних лапах, прыгнул на него сбоку, вынырнув из облака пыли и крови, которое висело над дерущейся массой.

Джин не выстрелил. Он ушёл с линии атаки перекатом влево, и лёгкий аватар «Сяо-Мяо» в мягких подошвах пронёс его по каменистой осыпи бесшумно, плавно, будто сингапурец скользил по льду.

Ютараптор приземлился в пустое место, где секунду назад стоял человек, и дезориентированно крутанул башкой. Джин уже был позади него. Короткий ствол пистолета-пулемёта ткнулся под челюсть ящера, в мягкое место, где чешуя истончалась до кожи.

Тах-тах-тах. Три патрона. Ютараптор дёрнулся, захрипел, и задние лапы подломились. Тварь рухнула на камни и забилась в агонии, скребя серповидными когтями по щебню. Джин переступил через хлещущий хвост и побежал дальше, не обернувшись.

В центре клина Док, Алиса и Кот бежали пригнувшись. Док прижимал рюкзак с ампулами к животу, сгорбившись над ним, как скупец над мешком с золотом, и его тяжёлое дыхание вырывалось хриплыми толчками, от которых на губах вскипала белая пена.

Алиса бежала рядом с Котом, и её рука, маленькая, но с хваткой хирурга, который привык держать скользкие от крови инструменты, вцепилась в ворот его робы.

— Мы не дойдём! — хрипел Кот, задыхаясь, прижимая загипсованную руку к груди, как прижимают к себе больного ребёнка. — Их тут тысячи! Мы не дойдём!!!

Алиса дёрнула его за ворот так, что контрабандист споткнулся, но не упал, а полетел вперёд, подхваченный её яростной инерцией.

— Заткнись и переставляй ноги, живо! — голос хирурга хлестнул Кота по ушам, жёсткий, командный, тот самый, которым она орала на санитаров в операционной. — Я не для того тебе руку вправляла, чтобы ты тут сдох!

Кот заткнулся. Побежал. Слёзы текли по его грязному лицу и смешивались с потом, но ноги переставлялись, и каждый шаг отвоёвывал ещё один метр у трёхсот, которые отделяли нас от бетонной громады градирни.

Шнурок мчал рядом с Кирой, в самом центре клина, низко пригнувшись к земле, и его перья стояли дыбом, а когти на каждом шаге впивались в камни, оставляя тонкие белые борозды.

Сто метров прошли. Двести.

Я бежал последним.

Правое колено скрежетало при каждом ударе ботинка о камни, и боль простреливала от сустава вверх по бедру, через таз, до поясничных сервоприводов, которые скулили на частоте, от которой вибрировала грудная бронепластина. Центнер с лишним «Трактора» на каменистом склоне, усеянном скользкой от крови щебёнкой и шевелящимися телами раненых ящеров, это было не бегом. Это было контролируемым падением, в котором каждый шаг мог стать последним, если подошва проскользнёт по мокрому камню или колено заклинит в неподходящий момент.