Книга Воплощение Похоти 5. 18+, страница 67 – Игорь Некрасов

Мясной голем, истекая зловонным соком и покрытый глубокими ранами, видел, как враги методично крушат его плоть. В нём, повинуясь какому-то мазохистскому инстинкту «Поглощения, Роста и Развития», созрело решение. С рёвом, в котором смешалась боль и ярость, он использовал пятьсот единиц маны и активировал «Вооружение». Дротики, всё еще пронзающие его тело, стали поглощаться, будто всё его тело стало огромным ртом, и в следующие несколько секунд они стали его частью, превратившись в спину, как у ежа.

Затем он схватил огромную проржавевшую алебарду, валявшуюся среди тел, и с нечеловеческой силой вогнал её себе в предплечье, пропустив древко между костей так, что остриё торчало из его кулака, словно гигантский клинок, и вновь использовал ману. Теперь его удары не просто давили и пронзали — они рассекали. Один взмах его новой «вооружённой» руки — и орк с щитом оказывался рассечённым надвое вместе со своей бронёй. А те, кто пытался атаковать со спины, встречали сопротивление шипов.

Но едва голем обрёл новую силу, как из портала, расчищая путь, вышли три массивных орка-лучника. Они были чуть выше своих сородичей, их плечи были покрыты странными нечитаемыми татуировками, а в руках они сжимали огромные, в рост человека, луки из тёмного дерева. Они прицелились и выпустили первые стрелы. Это были не просто стрелы — это были увесистые железные копья с широкими наконечниками.

Одна такая стрела с глухим ударом вонзилась в грудь мясного голема, отбросив его на шаг назад и вырвав клок плоти размером с голову человека. Вторая прошила плечо одного из уцелевших Извергов, оторвав ему руку и отшвырнув к стене. Третья попала в группу зомби, бегущих на магов, и насадила сразу четверых.

В это время Дуллахан, восстанавливающий очки хм и мп, находясь в коконе, подвергался атакам сразу десятка гоблинов, в то время как орки отступили, чтобы защитить магов. Пришедшие ему на помощь павшие всадники и изверги быстро избавились от надоедливых уродцев, стучавшихся к нему и мешающих всаднику без головы отдыхать и восстанавливаться.

Теперь положение казалось одновременно шатким и обнадеживающим.

Шатким — потому что три орка-лучника, занявшие тактическую позицию у портала, продолжали свой методичный, сокрушительный обстрел. Огромные стрелы впивались в каменный пол, кости последних зомби и кокон Дуллахана. Каждый залп отбрасывал нежить назад, вынуждая искать укрытие за сталагмитами или прикрываться трупами. И пока лучники сковывали их действия, уцелевшие орки-воины сплотились вокруг двух спасенных от зомби магов, образовав вокруг них живой, яростный щит из железа и мышц. Остатки гоблинов, воодушевлённые поддержкой старших сородичей и магической защитой, с рёвом перегруппировались и перешли в решительное, слаженное наступление.

«Кокон Погибели», выполнив свою работу, рассыпался грудой костей, которые тут же устремились к Дуллахану, снова сливаясь с его формой, восстанавливая его доспехи до их первоначального, пугающего величия. И картина, открывшаяся «взору» всадника без головы, была… обнадеживающей. Потери не составили и пятидесяти процентов, если не брать в расчет пушечное мясо в виде зомби.

Пусть и поредевшие, силы отряда всё ещё представляли собой грозную мощь: двое павших всадников, и пятеро извергов, и, конечно, он — Мясной Голем. Чудовище, доедавшее последнего гоблина, уже двигалось к ним, тяжело переваливаясь. Его тело было живой картой только что пережитой бойни: в одних местах масса плоти была неестественно раздута от поглощённых жертв, в других — зияли глубокие полости, из которых сочилась отвратительная жижа. Спина его была утыкана десятками дротиков, но самое жуткое зрелище представляла его правая рука: из которой наружу торчало лезвие алебарды, превратившее конечность в импровизированное смертоносное оружие.