Книга Воплощение Похоти 4. 18+, страница 72 – Игорь Некрасов

Я откинул голову назад, пламя факелов плясало у меня перед закрытыми глазами. Её ногти впивались в мои бёдра, оставляя метки, её слюна стекала по мне, и каждый её звук, каждый прерывистый вздох был музыкой, сладчайшей из когда-либо слышанных.

— Да… вот так… — вырвалось у меня сдавленно, и я почувствовал, как её губы растянулись в ухмылке вокруг моего члена.

Она знала, что побеждает. И это заводило её ещё сильнее.

Я не сдержался. Новый, ещё более мощный оргазм вырвался из меня, заставив её подавиться. Она отпрянула, кашляя, с подтёками на щеках и победным, диким блеском в глазах. Она смотрела на меня, тяжело дыша, она победила, заставила меня кончить, продолжая стоять на коленях в пыли и прахе.

Мы молчали несколько долгих секунд, измеряя друг друга взглядами. Воздух снова трещал от невысказанного напряжения.

Я медленно опустился перед ней на колени, сравняв наши позиции. Большим пальцем я стёр грязь с её подбородка, и она не отстранилась.

— Видишь? — мои слова прозвучали тихо, но отчётливо, заглушая потрескивание огня. — Ты не просто хочешь этого. Ты отлично справляешься! Прям будто рождена для этого!

— Рождена? — удивилась она с кривой улыбкой на лице. — Для чего? Для того чтобы…?

— Да, — коротко ответил я, и вновь вогнал член ей в глотку. — Для того чтобы сосать! Ух, да, продолжай!

Анора не сопротивлялась, она активно начала двигать губами и язычком, вновь пытаясь закончить все быстро, но я ухмыльнулся и активировал навык, теперь я не кончу пока сам того не пожелаю.

— Следующий раунд, Анора. — прошептал я. — И он будет очень долгим…

Город Наарком. Предрассветные часы.

Воздух над городом гудел от напряжённой деятельности, словно гигантский улей перед грозой. За высокими каменными стенами кипела лихорадочная работа: слышался лязг железа, скрип телег, отрывистые команды капитанов и глухой, нервный гул сотен голосов. Город продолжал готовиться к осаде.

У подножия стен солдаты и горожане, обливаясь потом, возводили дополнительные баррикады и частоколы, углубляли ров. Ина фоне этой суеты, этого хаотичного муравейника, ворота с тихим скрежетом приоткрылись ровно настолько, чтобы пропустить отряд, резко контрастирующий с окружающим миром.

Первым выехал Гаазэф. Он был облачён не в свой привычный походный доспех, а в тёмный, оттенённый серебром дублет и плащ, наброшенный на плечи. Его лицо было непроницаемо-спокойным, но глаза, холодные и оценивающие, сканировали местность, выискивая малейшую угрозу.

Он был стержнем, вокруг которого закручивалась вся операция. За ним, будто выплывая из тени стены, появились маги. Их было легко отличить друг от друга.

Двое — в глубоких бархатных мантиях, расшитых сложными серебряными узорами, символизирующими стихии. Их руки украшали массивные перстни с мерцающими самоцветами, а посохи были вырезаны из тёмного дерева и увенчаны кристаллами, пульсирующими тихим внутренним светом. Они сидели в сёдлах с надменной, почти скучающей грацией аристократов, снисходящих до грязной работы.

Это были маги-аристократы, ценнейший и капризнейший ресурс, выпрошенный у знати. Ихокружала другая группа — маги в практичных, но добротных шерстяных плащах с капюшонами, с более простыми, но не менее эффективными жезлами из полированного дуба. Их лица были сосредоточенны и суровы. Это были личные маги-охранники и маги-рабочие, ветераны многих кампаний, чья магия была не украшением, а ремеслом.