Книга Вулкан Капитал: Орал на Работе 4. 18+, страница 56 – Игорь Некрасов

И тут, словно молния в кромешной тьме, в памяти вспыхнул кристально чёткий образ: полумрак глэмпинга, гостиная, и Миля, холодная и отстранённая, демонстративно снимающая точно такие же чёрные кружевные трусики по его требованию в игре, а потом раздевалка.

Его собственные руки, дрожащие от пьяного азарта и страха, держащие тёмный комочек ткани. Его лицо, прижатое к тонкому кружеву, вдыхающее её запах, смешанный со сладковатым ароматом дорогого мыла и чем-то ещё, глубоко личным, сокровенным…

Его дыхание перехватило. Он уставился на трусики в своей руке, сравнивая их с мысленным изображением. Сходство было не просто поразительным — оно было абсолютным. Та же модель, тот же размер.

«Блин, — прошептал он в гробовой тишине комнаты. — А ведь похоже на её. Точнее, это точно они. Но почему они всё-таки у меня в кармане?». И тут же пришла вторая, ещё более абсурдная догадка, от которой по спине пробежали мурашки: «Она сама их сунула мне? Типа с подколом: „На, нюхай сколько хочешь“?»

Он вспомнил её ледяной, насмешливый взгляд в сауне, когда она застала его за этим занятием. Вспомнил её немногословные, отточенные уколы. Это было бы в её духе — совершить что-то тихое, изощрённое и невероятно нелепое. Подложить ему свои трусики как улику, как немой укор и напоминание о его извращении.

Игорь медленно прошел в глубь комнаты и опустился на край кровати, не выпуская из рук интересного предмета. Он сидел и смотрел на чёрное кружево, чувствуя, как стыд, который он только что пережил в прихожей, превращается во что-то большее — в леденящий ужас перед последствиями и в странное, болезненное восхищение хладнокровной Милей.

«А может, в карманах ещё что-то есть?» — мелькнула мысль, и он резко встал, после чего начал лихорадочно рыться в карманах брюк, выворачивая их наизнанку, но там была только связка ключей и больше ничего.

Он снова посмотрел на трусики, держа их в руках, и тут, сквозь недоумение, пробилась другая, по-животному простая мысль: «А может, понюхать? Типа по запаху пойму». Он внутренне, истерически хмыкнул сам себе: «Ха-ха, как дурак, но все же интересно, запах тот же должен быть ведь?».

И любопытство с интересом заставили его медленно, почти ритуально поднести смятое кружево к лицу. В этот момент из прихожей донесся громкий, окончательный щелчок захлопнувшейся входной двери, а Игорь, не обращая внимания на звук, глубоко, по-звериному втянул воздух носом.

Аромат ударил в обоняние — запах сложной, интимной смеси: едва уловимая, дорогая парфюмерная горчинка и… что-то ещё, сладковато-мускусное, сокровенное, что явно было похоже… всё как тогда, и он замер, ослеплённый этим знанием.

«Ебать… да я прям сомелье, хе-хе».

И тут же, в следующую секунду, он услышал громкие злобные шаги, а затем дверь с треском распахнулась, без стука, отброшенная с силой, от чего Игорь инстинктивно дёрнул руку вниз, судорожно сжимая трусики в кулаке за спиной, а в проёме, залитая светом из прихожей, стояла Карина.

Она дышала тяжело, грудь высоко вздымалась под футболкой. Её лицо было искажено самой настоящей, первобытной яростью. Глаза горели таким огнём, что, казалось, могли прожечь в нём дыру, но, парадоксальным образом, в этой ярости было что-то невероятно живое и притягательное — дикая энергия, которая делала её в этот момент ослепительно милой.