Книга Вулкан Капитал: Орал на Работе 4. 18+, страница 275 – Игорь Некрасов

Игорь замер на секунду, потом дёрнулся, словно его ударило током, и быстро отвернулся к другому окну. Внутри всё перевернулось — то ли от отвращения, то ли от внезапного ощущения, что этот мужик в кустах, с голой жопой и пакетами бутылок, сейчас выглядит более свободным, чем он сам.

Вид полицейских, сидящих спереди и сбоку, тоже удручал. Их спокойные, равнодушные лица, профессиональная скука во взглядах — всё это давило не меньше, чем холодная сталь наручников, которых пока не надели, но угроза которых висела в воздухе.

Игорь на миг закрыл глаза, глубоко вздохнул и снова посмотрел в окно.

Бомж на обочине кое-как сорвал несколько листьев, торопливо вытерся, потом сорвал ещё один. Но, видно, равновесие потерял — пошатнулся, взмахнул руками и, не удержавшись, плюхнулся прямо в кучу, которую сам только что и оставил. Грязные пакеты с бутылками разлетелись в стороны, кофта задралась, открывая бледную спину. Бомж вытянул руки и начал что-то кричать — глухо, неразборчиво, но явно очень выразительно.

В следующую секунду машина тронулась, оставляя эту картину позади.

«Блин, а что за дерьмо-то, ну реально, — подумал он. — Они ведь сказали — уголовное дело заведено. Это же не просто так. Не шутки. И что мне теперь? Адвоката искать? Получается, надо».

Он перевёл взгляд на Семён Семёныча, тот сидел с каменным лицом, но пальцы его, лежащие на коленях, мелко подрагивали. Игорь подумал, что они оба сейчас выглядят не намного лучше того бомжа в кустах, разве что одеты получше.

Машина ехала дальше, и вскоре за окном тянулись уже незнакомые, мрачноватые улицы, и впереди показалось серое здание — отделение, куда их везли.

Здание было типовым — панельная коробка советской постройки, облицованная белой плиткой, которая теперь местами облупилась, открывая тёмные проплешины. Над входом висела вывеска с гербом и буквами. Рядом с дверью был стенд с номерами телефонов и графиком приёма граждан. Окна первого этажа были закрыты решётками.

Водитель заглушил двигатель, и Кравцов, сидевший на переднем пассажирском, вышел первым — открыл дверь, огляделся по сторонам, будто проверяя, нет ли лишних глаз, и, кивнув своим, открыл дверь, где сидел Семён Семёныч.

— Выходите, — коротко бросил он.

Семён Семёныч, всё с тем же каменным лицом, выбрался из машины. Движения его были скованными, будто каждое движение давалось с трудом.

Он поправил пиджак, одёрнул его, но делал это уже не с той деловой уверенностью, а скорее по инерции.

За ним вышел Соколов, а потом Игорь. Ноги его были ватными, колени дрожали. Он ступил на серый, потрескавшийся асфальт и поднял глаза на здание. Внутри всё резко сжалось.

— Пройдёмте, — сказал Кравцов, жестом указывая на дверь.

Они двинулись к входу — Кравцов впереди, за ним Семён Семёныч, потом Игорь, а Соколов замыкал это шествие, держась чуть позади. Стеклянная дверь с едва заметными следами пальцев поддалась легко.

Внутри пахло казённой дезинфекцией, старой краской и чем-то ещё — то ли страхом, то ли безысходностью. Но само здание внутри оказалось вполне обычным — светлые стены, ровные полы, аккуратные таблички на дверях с номерами кабинетов и фамилиями.

В углу холла стоял кулер с водой, рядом — пластиковые стулья для посетителей. Обычное место, каких много. Ничего зловещего. Но давящее чувство от этого не становилось меньше.