Книга Вулкан Капитал: Орал на Работе 4. 18+, страница 261 – Игорь Некрасов

Игорь почувствовал, как её пальцы — гладкие, прохладные, с идеальным маникюром — скользят по его стволу, обхватывают, сжимаются в такт движениям. Это было совсем не то, что её горячий, влажный рот, который он так хотел почувствовать, но даже от этого простого прикосновения его член дёрнулся, реагируя с болезненной остротой.

— За волосы меня не трогаем, это ясно? — произнесла она, и голос её был строгим, как на совещании. — Я всё сделаю сама. Если не успеешь — значит, не успеешь. Всё ясно?

Игорь смотрел на неё сверху вниз, видя и чувствуя, как её рука продолжает работать, как внутри всё сжимается от близости разрядки, и просто кивнул.

Она, увидев его согласие, чуть приподняла бровь — и широко открыла рот. В следующую секунду её губы — тонкие, всегда такие строгие, такие холодные — сомкнулись вокруг его члена, и Игорь почувствовал, как мир переворачивается. Её рот — горячий, влажный, живой — обхватил его, принял внутрь. Язык — тот самый язык, который произносил приказы, отчитывал, унижал — сейчас ласкал его ствол, обводил головку, дразнил, вжимался в самую чувствительную кожицу снизу.

Она двигала головой медленно, ритмично, сантиметр за сантиметром погружая его в себя, и каждое движение отдавалось внизу живота новой волной наслаждения.

Игорь смотрел на неё сверху. На эту женщину, которая всегда была выше, сильнее, неприступнее. Которая командовала, властвовала, решала, а сейчас сидела перед ним, её идеально уложенный пучок чуть растрепался, голова ритмично двигалась вперёд-назад, и она брала его член в рот — спокойно, деловито, без всякой страсти, но от этого спокойствия его бросало в дрожь.

Он чувствовал, как всё его тело натягивается, как воздух в кабинете становится плотным, как реальность сужается до одного ощущения — её рта, её языка, её власти, которую она вдруг превратила в эту странную, пьянящую близость.

Игорь выдохнул — глубоко, протяжно, чувствуя, как всё тело расслабляется и напрягается одновременно. Её язык скользнул по головке, обводя самый край, собирая смазку, которая уже начала выделяться обильно, прямо ей в рот. Она чуть причмокнула, пробуя его на вкус, и это движение — такое интимное, такое неожиданное для холодной, безупречной Виктории Викторовны — ударило прямо в позвоночник.

Она продолжала двигать головой вперёд-назад, ритмично, размеренно, как будто выполняла давно отработанную процедуру. Игорь чувствовал жар её рта, её язык, обвивающий ствол, губы, которые растягивались, когда она опускалась ниже, и сжимались, когда поднималась обратно.

Он смотрел, как её пучок трясётся в такт движениям, как её руки держат его член, — она делала всё сама, ровно так, как обещала. Ни лишнего движения, ни лишней нежности. Только работа. Но от этой работы у Игоря подкашивались колени. Он смотрел на неё сверху вниз, чувствуя, как каждое движение её губ, каждый поворот языка отдаётся где-то глубоко внутри, разгоняя кровь быстрее, быстрее и быстрее.

«Ебаааать, — пронеслось в голове. — Она сосёт… так охуенно!»

Он даже не заметил, как его пальцы вцепились в край стола, чтобы удержаться на ногах. Голова кружилась, внизу живота всё сжималось в тугой, болезненный узел.

«Пиздееец, кайф, — мелькнула следующая мысль, уже почти теряющаяся в нарастающем ощущении. — Не помню, чтобы мне так хорошо отсасывали».