Книга Вулкан Капитал: Орал на Работе 4. 18+, страница 179 – Игорь Некрасов

— Сегодня, — продолжил парень, обводя взглядом зал, — я хотел бы посвятить свой стих… вот этой красивой женщине.

Он поднял руку и указал пальцем прямо на Дарью. Она тут же замерла с бокалом у губ, и в её глазах мелькнуло искреннее замешательство — она явно не ожидала такого поворота.

Игорь в этот момент как раз делал еще один глоток виски. Услышав слова парня, он поперхнулся, закашлялся и изо всех сил начал сдерживать рвущийся наружу смех. Виски обжёг горло, глаза защипало, но он из последних сил старался не расхохотаться в голос.

Дарья открыла рот, явно собираясь послать парня куда подальше, но тот, будто почувствовав опасность, быстро добавил:

— Если её эм… кавалер, конечно, не против.

Дарья опешила и перевела взгляд на Игоря, тот сидел красный, с выступившими от кашля слезами на глазах, и изо всех сил боролся с собой.

Она, глядя на него, прошептала тихонько, одними губами, но с обычной своей язвительностью:

— Да какой там кавалер… максимум конь кавалерийский, хотя нет… просто конь.

Игорь от этой фразы снова закашлялся, но справился и, отсмеявшись, громко сказал, обращаясь к сцене:

— Нет-нет, не против! Давайте!

Он широко улыбнулся и чуть заметно хихикнул. Дарья метнула в него взгляд, полный убийственного сарказма, но промолчала.

— Спасибо, — кивнул парень на сцене и, сделав глубокий вдох, начал:

— Она пришла из сна, где не бывает света, где каждый лучик — ложь, а тени — это правда. Она не знает слов «прости» и «до свиданья». Она приходит только тогда, когда ей надо…

Игорь и Дарья переглянулись. Первые строчки звучали… вполне себе ничего, даже атмосферно. Они оба чуть приподняли брови, удивлённые.

Парень воодушевился, увидев, что его слушают, и продолжил, жестикулируя свободной рукой:

— Её глаза — как два прожектора в аду, они высвечивают душу, оставляя лишь руду. Она смеётся надо мной, она хохочет звонко, и в этом смехе слышен вой дворовой сучки-болонки.

Дарья нахмурилась. Игорь прикрыл рот рукой.

— … она идёт по улице — все шеи сворачивают, но стоит ей заговорить — все уши затыкают. Потому что голос её — как скрежет металла, как будто подвеска у грузовика сломалась и завизжала.

В зале кто-то хихикнул. Парень не заметил, продолжая набирать обороты:

— Я думал, она ангел, я думал, она фея, а оказалось — сучка, которая лает на прохожих, зверея. Она не женщина — она стихийное бедствие, цунами, торнадо и прочие бедствия.

Дарья сжала бокал так, что костяшки побелели. Игорь уже не скрывал улыбки.

— Её характер — как наждачка, трёшься — больно, а без неё как-то пусто и довольно… пусто и довольно? Нет, пусто и паршиво, как будто жизнь без соли и без пива. — затем он неожиданно перешёл на почти рэп, отбивая ритм ногой: — Она кусает, она царапает, она выносит мозг, она страшнее, чем цены на бензин и чем мороз. Но я всё равно бегу за ней, как пёс облезлый, виляя тем, что осталось, весь такой железный. Она не даст, не приласкает, не пожалеет. Она как бабка на базаре — всё цену набивает и звереет. Она требует цветы, рестораны, подарки, а сама ходит в старом халате, как с помойки, без марки.

Дарья открыла рот, на её лице отражалось дикое неистовое возмущение, но парень уже выдавал финальный аккорд:

— Но я люблю её, люблю, хоть и не знаю зачем, наверное, просто я долбоёб совсем. Она — моя драная кошка, моя кобыла, которая всё скачет и скачет, пока не убила!