Книга Муж бывшим не бывает. Предыстория, страница 18 – Инна Инфинити

Вова направился в прихожую. Я побежала следом за ним.

— Ты куда? — спросила, глядя, как муж обувается.

— За ребенком.

— Ты привезешь его сюда!?

— Да.

— Нет, Вова, ты не посмеешь.

Муж посмотрел на меня с вызовом:

— Посмею.

Он произнес это слово стальным тоном начальника. Так Вова разговаривал со своими подчиненными. Я слышала.

Муж вышел за дверь, оставив меня в квартире одну. Я упала на диван и уставилась в одну точку. До последнего не верила, что Вова всерьез приведет в наш дом ребенка от бывшей. Все происходящее казалось мне до ужаса абсурдным. Какой-то бред. Разве можно скрывать от мужчины ребенка? Неужели такие дуры реально существуют? Что у них вообще в голове, когда они из-за личной обиды на мужчину утаивают беременность?

Когда входная дверь хлопнула, я дернулась.

— Проходи, — послышался голос Вовы, обращенный к кому-то.

Сердце сжалось, в крови произошел резкий выброс адреналина. Встав на ноги, просеменила в прихожую. И увидела его — мальчика с чертами лица, как у моего мужа. Он глядел на меня исподлобья Вовиным злым взглядом. И губы сжал так же, как сжимает мой муж, когда бывает чем-то очень недоволен. Мальчик был чернее тучи. От него буквально исходили волны ненависти, презрения и негодования. Причем не только в мой адрес. В адрес Вовы тоже.

Мне стало дурно, я ухватилась за дверной косяк. Колени задрожали. Значит, это правда. Не розыгрыш и не мошенничество. У моего мужа есть ребенок от другой.

— Егор, это моя жена Яна, — представил меня Вова.

— Привет, — выдавила из себя и даже постаралась улыбнуться.

Ответ от мальчика не заставил себя долго ждать:

— Иди на ***, Яна.

В прихожей повисла тишина, прерываемая исключительно тяжелым свистящим дыханием мальчика. Я онемела от услышанного и приросла к одной точке. Первым в себя пришел Вова:

— Егор, это что за слова! — возмутился муж.

— И ты тоже иди! — взорвался мальчик. — Все вы идите! Кто вы вообще такие? Я вас не знаю! Почему я должен с вами жить? Я не хочу! Откуда я знаю, что ты правда мой отец? Тебя не было никогда! Верни меня обратно домой! Я хочу к маме!

На последней фразе мальчик всхлипнул и начал плакать. Вова быстро стянул с себя шарф, который, видимо, слишком передавил горло.

— Егор… — опустил ребенку руку на плечо.

— Не трогай меня! — брезгливо ее сбросил и отошел на шаг. — Я тебя не знаю! У меня нет папы! Никогда не было! У меня только мама! Я хочу к своей маме!

Мальчик ревел и трясся в дрожи. Вова растерялся, опешил. А у меня глядя на рыдающего по умершей матери ребенка, зацарапали кошки в груди.

— Егор… — подала я голос.

— Заткнись! Ты какая-то чужая тетка! Я тебя не знаю! Я никого вас не знаю! Я не буду с вами жить! — топнул ногой. — Не буду! Я хочу жить со своей мамой! Где моя мама!?

Вова тяжело сглотнул, осунулся, растерянно глянул на меня. В его взгляде читалась мольба о помощи и поддержке. А как я могла ему помочь? Меня только что послал и заткнул восьмилетний ребенок, колотящийся в истерике по умершей матери. Что я могла сделать? Поняв, что от меня поддержки ждать не стоит, Вова набрал в грудь побольше воздуха и произнес тоном начальника:

— Егор, вот твоя комната, проходи туда, — указал на дверь гостевой.

Вова повернулся к входной двери и прокрутил ключ в замке, давая ребенку понять, что он отсюда не выйдет.