Книга Измена. К черту любовь, страница 15 – Софья Феллер

— Маргарита Евгеньевна, — начинает он, но я не даю ему закончить.

— Выйди! — я почти шиплю, чувствуя, как от возмущения в горле пересыхает. — Немедленно!

Роман делает шаг назад, его взгляд становится более серьёзным, но он не уходит.

— Хорошо, успокойся, — говорит он мягче, но это только ещё больше выводит меня из себя.

Роман Андреевич смотрит на меня ещё мгновение, чуть прищурив глаза, будто хочет что-то сказать, но потом молча уходит, прикрывая за собой дверь. Как только он выходит, я чувствую, что ноги подкашиваются. Сердце стучит в ушах, а руки дрожат, когда я хватаю свою сумку. Быстрее уйти отсюда, не видеть его!

Выбегаю из комнаты отдыха, натягивая на плечо ремень сумки. Как будто этого недостаточно — как будто надо бежать ещё быстрее.

— Рит, ты домой? — окликает меня Антон Ильич, как только я подхожу к воротам.

— Да, — выдыхаю.

Он поднимает брови, глядя на меня внимательно:

— Эй, ты чего такая взбудораженная-то? Подвезти тебя? Я тоже собрался уходить.

Секунда размышлений — да, сейчас мне точно не стоит оставаться наедине с собой. Я киваю, торопливо соглашаясь:

— Знаешь, а давай!

Спустя примерно неделю, во время ужина я почувствовала, что мне больно жевать. Не сильно, поначалу был только лёгкий дискомфорт. И поскольку график у меня плотный, а дел много, я не стала раздувать из мухи слона. Как-нибудь попозже схожу к врачу. Когда буду посвободнее.

Вот только с болью в челюсти, которая становилась всё более невыносимой со временем, каждый день казался испытанием. Я почти не могла жевать, а твёрдую пищу вообще исключила из рациона. Вместо обеда в коробке на работе у меня бананы, которые хоть как-то утоляли голод, но боль при каждом движении челюсти не проходила.

— Ритуль, через неделю собираемся в баре собраться, посидеть, потрещать, ты как, с нами? — внезапно подхватывает меня на ходу Инна, едва я успела сделать глоток воды.

— Нет, я пас, — отмахиваюсь, даже не в силах выдавить обычное "может быть". Не до веселья.

— Чего ты такая смурная-то? Неужели из-за Романа Андреевича? — Инна заглядывает мне в лицо, как будто пытаясь прочесть что-то между строк. — Что-то он тебя невзлюбил.

Я озадаченно смотрю на неё, сдерживая раздражение. "Вовсе не в этом дело", — думаю про себя, но слова застревают в горле. Объяснять всё просто не хочется.

— А мне кажется, что на меня он уже чаще смотреть стал, — с ноткой кокетства продолжает она, видимо, довольная собственным наблюдением.

Внутри всё переворачивается. Никакой реакции на её слова я не показываю, но раздражение нарастает. С трудом глотнув, понимаю, что боль пронзает челюсть даже при разговоре. Надо срочно что-то с этим делать, но времени, как всегда, нет.

После очередной изнурительной операции доползаю на кухню, чтобы пожевать кусочек банана. Как только делаю пару укусов, становится так больно, что слёзы из глаз брызгают.

Я устала, замоталась, ещё челюсть эта. Всхлипываю раз, другой. И слёзы потоком прорываются. Сижу, закрыв руками лицо, расклеившись окончательно.

Дверь кухни хлопает, но мне не хочется ни перед кем показывать свою слабость. Поэтому я отворачиваюсь, вытирая щёки ладонями.

— Маргарита Евгеньевна? — знакомый голос Романа Андреевича звучит совсем рядом. — Рит, ты плачешь, что ли? Что случилось?