Книга Бывшие. Сводный грех, страница 51 – Софья Феллер

— Видеть тебя не могу! — выкрикиваю что есть мочи и выбегаю из кухни.

В мгновение ока взлетаю по ступенькам, заливаясь слезами. Влетаю в свою комнату и с такой силой хлопаю дверью, что она едва не срывается с петель. Падаю на кровать, словно вся энергия ушла с криком. Слезы катятся ручьем, затапливая все вокруг — в них смешаны боль, обида и чувство, что мир несправедлив.

Слышу легкий стук в дверь, почти неслышный. Я стараюсь его игнорировать, но он становится настойчивее. Поднимаюсь с кровати, сердце бешено стучит, а злость нарастает. Вскочив, я подхожу к двери, решительно готовая высказать все, что накопилось.

Алена

Сергей Васильевич удивленно оглядывает меня, всю в слезах и с воинственным видом. Я и правда готова напасть, взорваться громкими словами и обидными фразами от малейшего не так сказанного слова.

— Ален, что случилось? Ты чуть дверь не вынесла.

— Так… С мамой поссорились. Не обращайте внимание.

— Ты же придешь ко мне, если будет что-то серьезное?

Киваю, зная, что он не в нашей с Алексом команде, а значит, помощи ждать не стоит.

* * *

Десять дней мы с мамой не разговаривали. И да, я считала. Обычно она звонит мне каждый день, когда я в общежитии, всегда спрашивает, как дела, напоминает про учебу, даже если говорить особо не о чем. Но сейчас — тишина. Меня начинает мучить чувство вины. Ведь я действительно наговорила ей много грубостей, хотя и верю, что была права. Как бы там ни было, она моя мама. Она хочет для меня лучшего, хоть это «лучшее» и соответствует только ее представлениям о том, как правильно жить.

К десятому дню тишины я уже так себя накрутила, что решаю — надо первой сделать шаг. Может, извинюсь за резкие слова, даже если считаю, что не была неправа.

К моему удивлению, мама звонит первой.

— Привет, Ален, — её голос звучит напряженно, и тишина повисает в трубке.

— Привет, мам, — отвечаю, стараясь не показать своих эмоций.

Мы обе ждем, кто заговорит первым, как будто этот шаг будет признанием вины, и проигравшая автоматически уступит, объявив капитуляцию. И хотя я была готова первой сделать шаг, сейчас проявляю все свое упрямство выжидая. Пусть хотя бы одно слово прозвучит от нее.

— Как ты? — наконец, нехотя выдавливает она.

— В норме. А ты? — отвечаю как можно ровнее.

— Все хорошо. Ален, — она на секунду замолкает, будто собираясь с мыслями, — Сережа настаивает, чтобы ты приехала хотя бы на один день. Все-таки неправильно пропускать семейную встречу из-за репетиций. Можешь приехать в субботу, а с утра в воскресенье уехать обратно.

Слова «Сережа настаивает» звучат для нее как способ обойтись без извинений, как будто это не ее просьба, а чья-то внешняя необходимость.

Я слушаю ее слова и пытаюсь понять, что чувствую. С одной стороны, меня все еще разрывает от обиды. С другой — эта ситуация измотала меня, и я просто хочу, чтобы все закончилось. Мама использует Сергея Васильевича как предлог, как будто сама не заинтересована в моем приезде, но, возможно, это ее способ сказать, что она скучает и хочет помириться.

— Хорошо, я приеду, — тихо соглашаюсь, хотя внутри что-то протестует.

— Вот и прекрасно, — ее голос чуть теплеет, будто напряжение между нами немного ослабло. — Жду тебя в субботу. До встречи.

— До встречи, мам, — отвечаю, и она вешает трубку.